Капитан перехватчика

Орудия к бою готовы. Приказ волкодава – стрелять на поражение.

С моего комма ушло: «Посадкой R четвертого руковожу я. Приказ: стрелять на поражение – отменяю».

– Над нами висит транспорт. Там еда, техника, чтобы сберечь тех, кто еще ждет помощи, кто еще надеется. Там очистители, способные вернуть голубизну вашему небу, сладость – воде, там врачи, медикаменты, одежда, временное жилье.

– Пятьдесят метров. Под нами чисто. Начинаем расходиться.

Мглу трепали воздушные струи посадочных двигателей, за защитным экраном мерцающими пятнами расплывались огромные костры, которые окружали периметр комплекса.

Мы спускались с бортовыми огнями, не включая прожекторов.

– Чтобы посадить его, мы должны проверить посадочные системы. Я, капитан перехватчика, Наталья Орлова, – выйду первой. Умоляю лишь об одном – потерпите еще чуть-чуть. Мы уже здесь. Мы – пришли. И мы поможем тем, для кого это еще не поздно.

– Капитан, мы на грунте. По сканерам посадочное поле без повреждений.

– Я – выхожу.

Защитное поле растеклось мыльной пленкой, выпуская меня.

Сели мы идеально, образовав четкий квадрат.

«Активировать буйки. Транспорту начать снижение».

– Я – с тобой! – раздалось рядом по-мальчишески звонко, отдаваясь эхом с опускающихся зондов. Юл остановился рядом, посмотрел на меня с хитрым прищуром, мол, ну и что ты теперь сделаешь?

Пока – ничего, но если мы выкрутимся…

Мы выкрутились.

Сначала они выходили из темноты по одному. В их руках было оружие, их глаза в свете внешних прожекторов казались мертвыми.

Потом их с каждой уходящей минутой становилось больше, но ни один не пересек границы осветительной ленты, которую мы раскидали вокруг силовой установки.

В какой-то момент между ними начали мелькать люди в военной форме, но заметила я это не сразу. Мы как раз с Дюшей, техником Аронова и Юлом спорили, можно ли запитать систему управления антигравов с перехватчиков. Юл доказывал, что если ему дадут муфту с каким-то мудреным названием, то через двадцать минут он подключит генераторы.

Крик закончился, когда помощник Ван Хилда принес ту самую штуку, которую и просил мой юнга.

Вот тогда, отойдя от мальчишки, который потребовал, чтобы я не лезла ему под руку, и заметила появление тех самых регулярных войск.

Грязные, измученные, с серыми лицами… Хотелось закрыть глаза и ничего не видеть. Ни голодных взглядов, ни пустоты в глазах, от которой хотелось выть, ни черноты над головой.

Оставалось убеждать саму себя, что моей вины перед ними нет.