Космический маршал. Очень грязная история

Но… кто-то решил иначе, а у Шторма не хватило авторитета добиться своего. – На Горевски только постановка цели, все остальное – твоя работа.

– Силовое прикрытие… – не столько уточнил, сколько подумал вслух Валанд.

Судьба дала ему шанс понять, вновь ощутить то, что он чувствовал к этой женщине. Увидеть ее взгляд, коснуться кожи, вдохнуть аромат…

Он не помнил ее, но не забыло тело, отзываясь на мысли, тосковало сердце, когда он вновь и вновь смотрел, как сползает халат с ее плеч…

Ему предстояло ее прикрывать, сейчас это было важнее.

Если она была ему дорога…

Закончить мысль ему не удалось.

Шторм поднялся, отошел от стола, за которым сидел, почти выйдя из зоны экрана.

– Зерхан с самого начала выглядел клоакой, не позволив недооценивать себя. То, что происходит на Приаме, обманчиво воспринимается местной проблемой.

– Обманчиво? – переспросил Валанд, ничуть не сомневаясь в том, что полковник, скорее всего, прав.

Если судить по слухам, которыми Марк не гнушался пользоваться, Шторм был из тех, кто редко ошибался даже по мелочам.

Не верить ему сейчас у Валанда не было оснований.

– Я бы предпочел сказать это кому-то из своих, – полковник продолжал стоять там же, на самой границе изображения – сделай он шаг, и останется лишь голос, – но выбора у меня нет, поэтому говорю тебе: Приам только кажется безобидным. Войди они в состав Коалиции, проблем у нас было бы меньше, но… Тиашин предпочел полную свободу и вольных требованиям и договоренностям. Этого нельзя не учитывать. – Опять пауза, заставившая Валанда вновь задуматься о том, кому и для чего нужен был этот разговор.

Уж больно напряженной она была. – Элизабет переболела тобой. Заставишь ее страдать, твоя уникальность тебя не спасет.

– Но… – попытался прервать полковника Валанд.

Зря старался. Недаром Шторма называли Штормом…

– Молчать! – гаркнул полковник так, что Валанд подскочил раньше, чем сообразил, что этого делать не стоило. Не для того тот орал, чтобы напомнить о разнице в звании, просто давал понять, что чужой тупости не терпит ни в каком ее проявлении.

 – Это ты можешь свое начальство убеждать в своей невинности, а я твое хранилище держал на прицеле еще до того, как ты в него влез.

– Господин…

Вторая попытка была столь же неудачной.

– Я тебя предупредил – выводы делай сам. И еще… – он подошел ближе, тяжело оперся о крышку стола. – Через четыре дня Лазовски будет на Приаме. Думаю, ты понимаешь, что это значит.

Валанд понимал – уступать не собирался.