Космический маршал. Недетские игры

Феноменальная память и способность на чистой интуиции распутывать сложнейшие логические задачки делали его сильным противником.

– Твой любимчик, – усмехнувшись, отозвался Шторм, без труда догадавшись, о чем только что подумал Геннори. Они всегда друг друга хорошо понимали. Потому и службу выбрали… одну. – Сколько раз зарекался с Таласки не спорить, но не удержался. Теперь любуюсь результатом. – Потом, словно спохватившись, спросил: – Проблемы? Или не с кем было посоветоваться?

Лазовски, склонив голову к плечу, хитро сощурился.

– Только не говори, что не ждал.

Полковник молчал недолго.

– Не скажу! Все равно не поверишь.

Улыбка вышла чуточку грустной и… усталой. Но Геннори не поймался на эту уловку. Шторм был еще тем волчарой, стоит только чуть расслабиться, и вся Служба Маршалов будет танцевать под заказанную им музыку.

Так что Лазовски предпочел просто сделать вид, что не заметил демонстрации. Вальяжно откинулся на спинку кресла, пробежался пальцами по подлокотнику, зля друга. Это была его привычка.

Если не сказать, визитная карточка.

Ровер знал, что тому избавиться от нее – пара пустяков, но Вячек не торопился расставаться, продолжая использовать как элемент нагнетания обстановки.

– Одного не пойму, ты их решил проверить, или там действительно что-то назревает?

– Это ты о чем? – тут же ухватился Шторм. Даже наклонился вперед, чтобы рассмотреть внимательнее.

Лазовски нахмурился. Знал, что Славка на это тоже не клюнет.

– Значит, – продолжил он холодно, – я правильно понял: опять твои игры.

А у меня там девчонка! Одна! Против твоих хищников.

Реакция Шторма не подкачала.

– Это ты о своей Элизабет? – захлебнувшись мнимым возмущением, прохрипел Шторм. – Девчонка, говоришь?! Одна?! Против моих хищников?! Да они невинные ягнята по сравнению с твоей милой барышней. Я как вспомню, что она с командой Майского сотворила, ночью кошмары снятся.

Геннори хотел возразить, но не стал. Шутки – шутками, но Мирайя не стала бы произносить условную фразу, не будь на это серьезных оснований.

Элизабет любила риск, но… не меньше любила и жизнь. Потому при всей своей внешней бесшабашности хорошо знала, что такое разумная осторожность.

– Давай забудем про Майского и вернемся к крейсеру. Моя, как ты говоришь, Элизабет сообщила об осложнениях. Связаны они могут быть только с твоими ребятами.

– Не с моими, – уже совершенно иным тоном отозвался полковник. – Там развлекаются орлы Воронова. Мальчики серьезные, но уж больно прямолинейны.