Космический маршал. Недетские игры

На крейсере затевалось что-то значительно серьезнее, чем поиски предателя, на которые намекал старый друг и бывший сослуживец Слава Шторм.

* * *

Посчитав в прошлый раз, что Валенси была в бешенстве, я ошиблась. На этот раз она напоминала фурию или смерч категории эф-пять, что сродни приговору.

Было у меня подозрение, что кандидатура в смертницы имелась лишь одна – моя.

Наша очередная встреча произошла раньше, чем я рассчитывала, – уже следующим утром. В довесок к этому ночь у меня была бессонной, так что мирным нравом не отличалась не только она – я тоже была не в духе.

С трудом.

А начиналось все относительно хорошо.

Виктор подошел, как только меня покинул Истер. Много или нет ему удалось прочесть по губам, я так и не узнала – Шаевский решил меня удивить. Ни лишнего слова, ни торжествующего взгляда. Только уточнил, продолжу я работать в отсеке связистов или вернусь в свою каюту.

Теперь, когда у меня было собственное хранилище данных со всей информацией, необходимой на текущий момент, я предпочла каюту. Не надо следить за лицом, никто в самый неподходящий момент не посягнет на здоровый энтузиазм. Да и узнала я уже достаточно, чтобы сделать вывод – пора отступать на заранее подготовленные позиции.

Сложившаяся ситуация воспринималась как патовая – клеймо на мне поставлено, все попытки доказать, что я не собиралась посягать на их секреты, не могли ни к чему привести.

Как говорил Ровер: «Заигрались!» Это когда каждая последующая версия становилась еще более безумной, чем предыдущая.

Нам Странник долго развлекаться не позволял, лишь слегка подебоширить. Развивать фантазию не запрещал, но ценил и свое, и чужое время. Здесь же явно не хватало кого-нибудь мудрого, чтобы грохнуть кулаком по столу и язвительно уточнить, какой белены объелись, выдавая столь откровенную галиматью.

Я предполагала одно из двух: или все разумные остались там, откуда крейсер начал свой полет, или… находились уже на Зерхане.

Была у меня и еще одна, настолько пугающая версия, что я предпочитала придержать ее на крайний случай. Я допускала, что вполне могу чего-то не понимать.

Это было значительно хуже, чем заигрались.

Мысли о происходящей вокруг меня основной работе нисколько не мешали. Привычное состояние.