Конец или новое начало

Кровь отлила от моего лица, руки заледенели и не слушались, поэтому фотокарточку не сразу удалось подцепить пальцами.

С нее на меня смотрела моя семья.

Родители… Сестра… Они улыбались.

Когда я нашла в себе силы оторвать взгляд от их лиц, поняла, что он ушел.

На столе остался лежать накопитель.

Меня начало колотить крупной дрожью, дыхание перехватило, потемнело в глазах.

Гарантии. Он не дал мне никаких гарантий.

Может, они все уже мертвы, я никогда не смогу об этом узнать…

Прошла целая вечность, когда меня, наконец, отпустило.

Холодная решимость овладела разумом.

Выбора нет, я сделаю все, что они хотят.

Надеюсь, меня не казнят за содержимое этой флэшки.

А если и так…

Моя жизнь за жизнь моей семьи. Я пойду на это без раздумий.

К нужному времени я успела все подготовить.

Закрыла дела, закончила отчет, сложила самые нужные и дорогие сердцу вещи в небольшую сумку.

Звонила Мари, я не стала отвечать. Еще не хватало, чтобы у этого замечательного человечка были из-за меня проблемы.

Ну вот, все готово. Время.

Подключилась к сети, пошла загрузка…

Смотреть, что же там такое загружаю, не стала. Меньше знаешь, крепче спишь.

Конец.

Все, теперь ждем…

Ждать пришлось недолго. Очень скоро за мной приехали и арестовали…

Потом был быстрый суд, свою вину я признала в полном объеме…

И вот, с тех пор я в тюрьме первого мира.

Не так тут и плохо.

Скучно только, но это, я думаю, в любой тюрьме так.

Мне дали восемьдесят лет в пересчете на земные года, то есть, с моей продолжительностью жизни, до выхода отсюда я не доживу.

На днях мне, кстати, исполнилось двадцать восемь. Сомнительный праздник это был, скажу я вам. Скорее очередная грустная веха моей нелепой жизни. Все в ней пошло не так, хотя, наверное, могло быть и хуже, меня могли все же продать в рабство в четырнадцатый мир. Что бы тогда со мной было?

Воистину, причудливы изгибы линии жизни…

Вскоре после дня рождения мне удалось в очередной раз убедиться в этом утверждении.

– Заключенный 13842, к вам посетитель, – механический голос выдернул меня из грустных мыслей.

Я встала и подошла к наружной стене камеры. Она стала прозрачной.

Сейчас, когда все соседние камеры по бокам и напротив, были закрыты и затонированы, казалось, что посетитель идет по глухому серому коридору, скупо освещенному тусклыми лампами.

Он шел совершенно бесшумно. Меня это всегда пугало в нем, с первой встречи.