Перевозчица

Открыв глаза, я с трудом, но сообразила, что это был сон.

– Как я здесь оказалась?! – Я вновь попыталась подняться. Обстановка, в которой я находилась, была частично знакома. Особенно ширма, которая отделяла постель от остальной каюты.

Его постель, в его каюте.

– Вы уснули прямо за пультом. Дарил попросил меня унести вас.

Глубокий вдох и столь же глубокий выдох не помогли.

– И вы не нашли ничего лучше, как принести меня к себе.

– Я подумал, что ваша каюта имеет не одну степень защиты.

Интересно, о чем тогда думал Дарил, когда отдавал меня этому типу?

– Долго я спала?

– Всего лишь час. Я бы на вашем месте воспользовался затишьем и отдохнул еще. – Он поднялся с кровати, отошел к столу. Планшет, два каменных кубка… Все было, как и в тот, первый раз.

– У вас еще остался шаре?

Слушаться его совета я не собиралась.

– Считаете, что уже пора?

Десять относительно спокойных стандартных суток до Тары, восемь похожих на ад, после нее. Нас находили каждый раз, как мы выходили из прокола.

Как ни изощрялся Костас, но с помощью малых роботов обнаружить маячок ему не удалось. Будь у нас возможность выйти в космос…

Такой возможности нам не дали.

Четвертым прыжком был тот самый, на который так долго не мог решиться Тарас. Когда Искандер буквально выкинул ангела из-за пульта и сел сам, я спорить не стала. Если кто и мог нас вытянуть, так только он и «Легенда». Маршевые и разгонные двигатели работали за гранью максимума своих возможностей, корабль рвало на части, но… мы выскочили из одного прокола и тут же ушли в другой.

Настолько виртуозно, что матерившийся по-черному Тарас замолчал на полуслове, признавая мастерство скайла.

– Я рассчитываю получить премию, – заявила я, поднимаясь с постели. В отличие от остальной обстановки, этот закуток выглядел аскетично. – Игра на публику?

Он проследил, как я перевела взгляд с кровати на стол и ковер, кивнул.

– Положение обязывает.

– А это? Для души?

Льняная простынь без вышивки, довольно грубое шерстяное одеяло.

– Скорее, для тела, – равнодушно бросил он, разливая шаре по кубкам. – Или привычка. Большую часть своей жизни я провел в казарме.

– А сколько вам лет? Если это, конечно, не секрет.

Канир дождался, когда я приближусь, подал мне кубок.

– Не секрет. Мне – пятьдесят два. Отец погиб, когда ему было сто девяносто. Несчастный случай на охоте. В тот год он взял молодую жену.