Перевозчица

– Дарил подсуетился?

– Мы решили, что вдруг ты захочешь…

– Не захочу! – Я только глубоко вздохнула от мелькнувшего перед глазами воспоминания.

Похороны мамы и… он. Когда-то я называла его отцом. Он все еще был моим отцом.

– Значит, ты меня прощаешь за обман?

– Для тебя это важно? – Я все-таки повернулась. Чтобы видеть его глаза.

– Ты улетаешь, не хочу, чтобы между нами осталась ложь. Я стал суеверным.

Я отвела взгляд. Пропасть из недомолвок была страшнее, чем эта попытка меня защитить.

– Я не хочу, чтобы мы расстались вот так… – выдавила я из себя.

Он был сильным, не смея показать мне свою боль. Но… у меня была своя, вот она-то и чувствовала товарку.

– Мы так не расстанемся, – неожиданно озорно улыбнулся Артур, надевая мне на указательный палец левой руки простенькое колечко. – В нем – список тех, к кому ты можешь обратиться за помощью, сославшись на меня. Этого кольца будет достаточно для подтверждения. Терминал для снятия информации среди твоих безделушек в спальне.

Кивать, что поняла, я не стала. Закинув руки ему на шею, замерла, крепко прижавшись.

Так мы и стояли, не вместе, но и не врозь, пока на комм не пришло сообщение от Дарила.

«Зверь» был готов к своему первому после воскрешения полету.

* * *

Большой зал кангората сиял огнями. Впервые за последние двадцать лет, прошедших под тенью пропажи главного достояния скайлов – короны кангора.

Ее потеря свидетельствовала о начале времени безвластия. Так бы и случилось, но старшие родов взяли на себя смелость решения: до тех пор, пока символ не будет найден, править расой будет тот, кто был им избран.

Если же смерть заберет его раньше, чем имеющий собственную волю раритет смогут вернуть, то Совет Семи Домов назовет имя временного правителя из тех, кого сочтет достойным этого звания.

Первым в списке избранных стоял канир Искандер. Искусный воин, мудрый и талантливый политик.

Вот только его мнения никто не спросил.

А он был против. Власти не жаждал, хоть и не отлынивал от той ответственности, что свалилась на него после смерти отца.

Но чем дольше не было короны над троном кангора, тем слабее становился правитель, связанный с ней одной волей.

И тогда Искандер решился на безрассудство. В их размеренном, прописанном в четких ритуалах мире подобный поступок назывался именно так.

Каралось оно жестоко. Смертью.

Кангор не мог позволить подобное сумасбродство, но и запретить не счел нужным.