ЗМЕИные поцелуи

– Кто вам дал право так со мной разговаривать?  Я порядочная женщина! – воскликнула Кристина Олеговна.

– Знаю я вас, порядочных, – хмыкнул мужчина, – сам был женат на такой. Порядочной… – улыбнулся, – стерве, – и захлопнул дверь, когда лицо Кристины Олеговны покраснело от гнева.

Пока женщины отходили от шока, Дмитрий начал подниматься в квартиру Ольги.

«Захвачу вещи, портфель, ключи от квартиры и машины, – давал он себе установку. – И переночую в своей комнате. Заодно может удастся разузнать кто этот «К».

А то может получиться так, что Лидка давно сама мне рога наставляла, пока я вкалывал, чтобы содержать ее и сына. Нет, не сына. Предателя. Маминького сынка!»

– Дима! – одновременно воскликнули женщины, заметив, что он перепрыгивая через ступеньки, поднимается по лестнице, и побежали следом за ним.

Глава 40.

Почему любовь не конфета? Ириска или леденец? На худой конец шоколадная? Тогда сразу можно было бы узнать, что эта любовь тебе не подходит, так как у тебя на неё аллергия или зубы некрепкие, чтобы пережевать счастье, или вообще от сладкой патоки тошнит.

Красота! Хочешь – жуй, хочешь – соси, хочешь – смакуй, растягивая удовольствие. Ведь всё равно рано или поздно от былого великолепия останется только фантик, который можно бережно хранить, можно коллекционировать, а можно выбросить… Хотя даже самое любимое лакомство может надоесть и приесться, а ведь можно ещё и объесться, и получить неприятные последствия…

Дима не любил сладкое, возможно поэтому он никогда и не задумывался, что его любовь давно стала образом… Эдаким, воспоминанием… Ностальгией по молодости, беззаботности, веселости, счастью, когда кажется, что можно всё… Вот-вот распахнутся за спиной крылья.

Жаль, что всему приходит конец.

Сейчас, стоя перед входной дверью квартиры Ольги, он чувствовал, что падает в какую-то пропасть. Падает. Падает. Падает. И нет ни одного выступа, за который можно было бы схватиться и удержаться от падения.

Его голова гудела. Виски пульсировали болью, которая отдавала в затылок.

Тело чесалось от чужой одежды. Он чувствовал себя грязным, оплёванным, ничтожным.

А ещё из мыслей не выходила Лида. Нет. Не она. А тот «К.», который имел наглость прислать цветы его, пусть и бывшей, но жене.

«Даже я никогда не позволял себе так тратиться на цветочки, – злился он. – Даже Ольге».

– Любименький, – поднялась по лестнице Оля, позвякивая ключами.

– Ох, – пыхтела за ней Кристина Олеговна.