Питомец из пробирки

На самом деле я подумала, что и сама Изольда Генриховна против ночного визита незнакомца будет, да и ее временный сосед – студент Сашка Лисичкин, вряд ли парню обрадуется. К тому же после наших обнимашек той ночью, когда он создал Сладкоежку. Ещё сцены ревности мне не хватало. Но больше меня волновало другое – Сашка должен знать, что происходит в лаборатории, поэтому, пока страсти не улеглись, нужно все выяснить.

– Я мигом! Одна нога тут, другая там! – сказала я и умчалась одеваться, а то как-то неудобно к соседям в одной ночной рубашке являться.

– Если что кричи, – дал мне наставление Гришка, взволнованно топчась возле двери.

Я махнула на него рукой. Что может случиться? Изольда Генриховна живёт в квартире напротив. Неужто я не смогу пройти пару метров без приключений?

Я выскочила в подъезд и тут же ринулась к двери соседки и нетерпеливо забарабанила в дверь. Как ни старалась храбриться при Гришке, на самом деле мне было страшно. Но узнать, что произошло на самом деле, было намного важнее.

Ведь если убийство было совершено кем-то, созданным в лаборатории, необходимо сообщить об этом в отдел по борьбе со сверхъестественным. Сашка Лисичкин – один из лаборантских, он должен знать правду. А моя задача эту правду у него выудить, и в этом деле может помочь лишь моё женское обаяние.

Открывать мне не спешили, и я уже решила возвращаться домой, как неожиданно распахнулась дверь лаборатории.

От страха я подскочила на месте и резко обернулась.

На пороге стоял профессор.

Он выглядел как обычно. Ни растерянным, ни напуганным, ни озлобленным, как я того ожидала. Так, словно вообще ничего не случилось.

– О, Марина! Ты-то мне и нужна!

Что-то его настырность начинает мне надоедать. Даже не могу спокойно выйти из квартиры, чтобы не нарваться на профессора Туманкина. Он, словно все время караулит возле двери в ожидании, когда же я появлюсь.

Я нахмурилась и внимательно посмотрела на соседа, собираясь высказать все, что думаю о его поведении, но взгляд зацепился за белый халат, на груди которого виднелись алые капли.

Подсохшие, но довольно свежие. Это были определенно пятна крови. Их я ни с чем не могла перепутать, ведь со своей природной неуклюжестью очень часто ранилась острыми предметами на кухне кондитерской. И мой белый передник часто был как раз вот в таких алых каплях свежей крови. Ещё, конечно, это могла бы быть краска, но в то, что профессор по ночам рисует картины, верилось с трудом.