Алексия и цирк уродцев. Книга первая

Я только надеялась на то, что принц не принимал участия в ее исчезновении. Хотя, даже если и так, мне то какое дело? Нужно найти способ вернуться домой, пусть даже Генрих и говорит, что это невозможно. Нужно поговорить с кем-то из жителей Бургундии, кого не коснулось проклятие принцессы Гроссии и кто не заинтересован в том, чтобы я осталась невестой принца.

В этот момент в спальне Генриха появился его камердинер. Тито с важным выражением лица нес серебряны поднос. Он установил угощение на середине стола и, напоследок бросив на меня обиженный взгляд, удалился.

Есть, после всего увиденного и услышанного, н хотелось. Не помогло вернуть утраченный аппетит даже то, что на подносе оказалась привычная моему глазу яичница с беконом. Правда порция была такой огромной, что можно было накормить целый взвод солдат.

– Угощайся, торопливо бросил мне Генрих и набросился на еду вовсе не как аристократ, а как обычный слесарь, отработавший смену на заводе.

Я уныло ковыряла вилкой в тарелке, положив себе совсем маленькую порцию, пока принц уничтожал остальную яичницу.

Самое интересное, что Генрих не снял маску во время трапезы. Принц ел так, словно ее вовсе не было. Пища скрывалась за маской, как будто ее и не было. И, если бы не характерные причмокивающие звуки, я бы и не поняла, что Генрих ест.

Наконец, с завтраком было покончено. Я собиралась попрощаться, но не у принца были другие планы.

– Прогуляемся в саду? – спросил он.

Я не видела смысла отказываться. Мне и самой было безумно интересно, что же скрывается за стенами циркового шатра.

Бургундия вызывала любопытство, особенно после того, что я вчера вечером увидела сквозь дырку в ткани своей новой комнаты.

Генрих взял меня за руку, и мы вышли из его спальни. Долго идти по коридору не пришлось. За поворотом Генрих отодвинул ткань шатра и мне в лицо ударил свежий утренний ветерок.

Все еще сжимая мою ладонь в своей руке, принц вывел меня на освещенную солнцем цветочную поляну. Я чуть не задохнулась от охватившего меня восторга при виде красот, окружающего меня мира.

Здесь все было необычно. Яркие цветы с причудливо изогнутыми лепестками, кружащиеся над ними крупные насекомые с человеческими телами, солнце, которое светило ярче, чем на Земле. Но самым невероятным был запах. Сладковато-медовый, вязкий и такой приятный. Им хотелось дышать и дышать.

– Невероятно! – воскликнула я, не в силах выразить своего восторга.

– Это всего лишь сад, – улыбнулся Генрих.