Индийский принц, или Любовь по заказу. Исповедь функции

Мандир оказался тесным и крохотным для посетителей. Снаружи казался великаном. И как умудрялись его таким построить? Скорее всего, есть помещения для брахминов, куда зевак не пускают. В молитвенном зале нас привлекла к себе средних размеров бронзовая корова. На нее посадили ребенка, ее обнимали и наваливались Ашвани, Амит, Пунит. И никто не поругал нас, что снимаем на камеру святое место.

Облазив что можно, Мини с Амитом решили присесть на скамейку во дворе. Посадили рядом и девчонку. Ашвани куда-то запропастился, а Пунит позвал меня взобраться на вышку с будкой в глубине двора.

Если бы это был не храм, я бы решила, что нахожусь на детской игровой площадке, и мы поднимаемся на горку с избушкой. Но в этой избушке стоял и коптился очередной бог. Точнее его каменное изваяние.

– О чем ты молишься? – спросила Пунита, когда он сложил ладони перед избушкой.

– О своем бизнесе. Чтобы все шло хорошо.

И чего я ожидала услышать? Всякий романтический бред, вроде «о нас с тобой, о тебе, чтоб мы всегда были вместе и счастливы…».

Я огорчилась. Но он был честен. И не стал врать. Это после случая с обувью я еще о чем-то мечтаю, хм… наивная дура…

– Хорошо… – только поддакнула и с горечью взглянула на статуэтку в дыму, с прожаренной гирляндой цветов на шее.

– Еще о семье, – продолжил через минуту Пунит. – Чтобы никто не болеел и жили долго. И еще, чтобы у меня все получилось, что я хочу.

Я кивнула, не поднимая головы.

Мы обошли избушку кругом и стали медленно спускаться с противоположной стороны.

Он остановился. Наверно, придумывал, как лучше сказать, и скосив по-бараньи глаза, добавил:

– О нас с тобой тоже.

Я подняла голову и посмотрела на него. Как много в нем противоречивого. Полчаса назад он презирал мою обувь. Когда купили кулек жареного арахиса и я протянула ему в машине орешек, он брезгливо поморщился есть из моих рук, потом делает влюбленное лицо и говорит глупости, как сейчас. Ведь так не бывает. Значит он врет про свои чувства ко мне? В горле образовался ком.

Самое горькое – однобокая любовь. Никакой радости. Одно страдание.

– Я очень рад, что ты ко мне приехала, – добавил Пунит и первым спустился вниз. Я не ответила.

Мы подошли к лавочке. Ашвани уже успел присоединиться к сестре и другу.

– О чем вы там говорили? – хихикнула Мини.

Я уже заметила, что всякая мелочь, пророненная мной, каждое слово – все передается между ними и обсуждается. И сейчас Пунит не замедлил сообщить всем, о чем я его спросила.