Длинный свиток воспоминаний

Меня изгнали из спальни, мне было постелено на диване в гостиной, я не возражал, страсти между нами давно уже не было, просто привычка спать в одной постели.

Жена Майкла на секунду почувствовала болевой укол: у них даже этой привычки не образовалось, а ей так этого когда-то хотелось! А Джим продолжал, воспоминания его захватили:

– Мы привезли подарки от наших друзей, которые они приготовили нам на рождество, всякие милые мелочи. Ей они подарили косметичку с какими-то кремами, я тоже со своей стороны купил ей свитер, красный с белыми кисточками – до сих пор помню эти кисточки, – но прощения не вымолил: взгляды, которые она на меня бросала, были как ожог.

Жене Майкла вдруг захотелось, чтобы Джим замолчал, замолчал совсем, перестал вспоминать подробности, хорошо знакомые ей по ее собственной жизни, когда она в момент могла покрыться аллергической сыпью только от мужниного перекошенного гневом лица. Она низко опустила голову, делая вид, что рассматривает этикетку с названием понравившегося ей сыра, ей не хотелось, чтобы они видели ее несчастное лицо.

– Почему ты не ешь киш, для тебя же купил, – услышала она голос мужа, которому в тот момент захотелось быть заботливым, – не нравится?

– Нет, почему же, очень вкусный, – она, наконец, совладала со своим лицом, посмотрела беззаботно, – просто я наелась. Хочешь попробовать, а ты, Джим? – она пододвинула тарелку поближе к ним.

Майкл отрезал себе кусок, а остаток передал Джиму, тот нацепил на вилку поджаристую корочку, медленно положил в рот, отхлебнул вина.

– Ну, и что там было дальше, если тебе не надоело рассказывать, – не мог успокоиться Майкл.

– Ну, если вам не надоело слушать… Потом был Новый год, мы его встретили тихо, по-семейному, отдали дань проформе: выпили шампанского и сразу после двенадцати пошли спать под разрывы хлопушек и аккомпанемент музыки из клуба, он был недалеко от нашего дома.

А на следующий день Ширли покусала бешеная собака. Вообще, так и не установили, бешеная она была или нет, собака сразу куда-то подевалась, но врач настоял, чтобы Ширли прошла курс уколов от бешенства, целых сорок штук.

– Еще неизвестно, кому надо было делать уколы, ей или бедной собаке, – захохотал Майкл. – Небось обвинила во всем тебя, как и моя, когда ей плохо.