Память и имя

 – Бэлла протянула матери зажатые в руке деньги.

– Кто? – мать удивлённо подняла брови.

– Нолик, помнишь, он полгода назад к нам приходил.

– Это такой симпатичный военный, с такими красивыми глазами? Конечно, помню.

Бэлла вдруг вспомнила, что у Нолика действительно очень красивые яркие глаза, карие, с такими голубыми белками, что они кажутся двухцветными. Да и не только глаза, он вообще парень красивый и… добрый, да и товарищи у него тоже добрые.

– А чего вдруг он тебе деньги прислал?

– Да вот они с товарищами решили, что…, – тут Бэлла ненадолго задержала дыхание, а потом выпалила, – что его невеста должна иметь хорошую шубу.

– А ты при чём? – мать продолжала играть в непонимание.

– При том, что он меня считает своей невестой.

– Вон как…, – раздумчиво проговорила мать, – ну, а ты что?

– А я что? Я не знаю. Слишком неожиданно.

– Все хорошее всегда неожиданно, а если тебя интересует моё мнение, – мать помолчала немного, как бы собираясь с мыслями, – то лучшего парня ни тебе, ни кому другому ни в жизнь не сыскать.

Уж больно он человек хороший, да и товарищи его ему под стать. Видишь, из своих совсем не миллионных зарплат деньги тебе прислали. Вот уж правда: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты».

– Так что мне, из-за денег замуж выходить?

– Почему из-за денег? Он же тебя завтра замуж не зовет, присмотрись к нему, отвечай на все его письма, приедет в отпуск – повстречайся. А там видно будет. Если полюбишь его, выйдешь, а не полюбишь – значит, так тому и быть.

Тогда и деньги вернешь.

– А я хотела сразу ему обратно их выслать.

– Зачем же ты обижать его будешь и товарищей его? Они от всей души тебе подарок сделали, от себя оторвали. Отдать всегда успеешь. Дай-ка я их спрячу пока. А кстати, сколько их?

– Не знаю, я сосчитать не успела.

– Давай я сочту.

Безмолвно шевеля губами, сосчитала, сложила аккуратной стопочкой:

– Две тысячи. Бедные, сколько ж они их собирали? Такая щедрость дорогого стоит.

Вот и получилось, что, когда в следующий раз Нолик приехал в отпуск, Бэлла уже была готова полюбить его, и готовность эта очень скоро перешла во влюблённость, а потом и в любовь.

Но этому предшествовали особые обстоятельства.

Первого мая Бэлла участвовала в физкультурном параде на Красной площади, печатала шаг в ряду таких же весёлых и молодых, повернув голову в сторону трибуны, пыталась рассмотреть знакомые по плакатам лица вождей и, конечно, Его [14 - имеется в виду – Сталина.