Правила Зодиаков

– Предлагаешь уподобиться страусу? Сделать вид, что ничего страшного не произошло?

– Не пытайся изменить то, что уже пытались изменить тысячи людей. И где они теперь? Что стало с их семьями? Я не хочу потерять тебя второй раз, Отто!

– Это уже произошло. Мы больше не муж и жена. Мы не сможем жить вместе, просыпаться вместе, ссориться и мириться… Мы можем только дружить, да и это, как я понял, еще не очевидно.

– Что бы ни было, ты – мой муж, Отто. Был и останешься.

– Не произноси этого вслух! Ты не должна подвергать себя опасности.

Уна внимательно посмотрела на него и кивнула.

– Ты прав. Мы должны делать вид, что смирились. Ты тоже будешь только делать вид, ведь правда? Ты по-прежнему меня любишь? – спросила она, понизив голос до едва слышного шепота.

Отто закрыл глаза и сжал губы. Подлец, слабак, приспособленец, жалкий трус… Он сдался без борьбы, не успев даже вступить в нее, хотя бы попытаться отстоять то, что отобрали у него силой.

Он вспомнил себя восьмилетнего, загнанного в тупик возле гаражей: взъерошенный, подвывающий от страха сутулый очкарик, окруженный гогочущими переростками с соседнего двора. Сначала у него отняли футляр со скрипкой. Потом дали пинка под зад. А потом…

Отто думал, что навсегда забыл тот страшный день. Но память глумлива: она начисто вымарывает то, что тщетно пытаешься вспомнить, подсовывая взамен то, о чем изо всех сил пытаешься забыть.

За то недолгое время, что Уна ждала ответа, всё самое мерзкое поднялось с глубин души Отто, запачкав грязью то неприкосновенно-святое, что еще удерживало его в этом мире.

Дверь открылась, в палату заглянула медсестра.

– Сестра Льярве, вы срочно нужны доктору Порвису.

– Мне надо идти, – сказала Уна.

– Ты придешь ночью? Она покраснела.

– Отто, ты ведь не думаешь, что мы можем…

– Черт возьми, Уна, ничего такого я не имел в виду! Я просто спросил, придешь ли ты ночью.

– Постараюсь, но обещать не могу. На отделении много тяжелых больных. Ложись спать. Утром у тебя допплерография, нужно, чтобы ты выспался, иначе показатели будут не самыми лучшими.

– Смахивает на шантаж: не выспишься – не выпишем.

– Так оно и есть.

Уна направилась к выходу. У двери она остановилась, обернулась и одними губами прошептала:

– Я люблю тебя.

И снова Отто закрыл глаза – безотказный прием.