Опекун

 – Он, по всему видно, мужик хоть и молодой, а серьезный и порядочный и с большими деньгами. Заботливый. Вырастит тебя и выучит. И та, что приходила к тебе, тоже вроде ничего. Притерпишься! Думаешь, в детдоме сладко будет тебе? И чего ты взялась пугать его воровством, по тебе видно, что копейки чужой не возьмешь. А он парень видный… Повезло же той девице… – проговорила она задумчиво.

– Видный… Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри, – проворчала девочка. – Это всем известная истина.

– Что бы ты понимала в людях! Господи! Для этого жизнь прожить надо.

– Как же! Жизнь прожить…

– А заботливый какой! – не унималась пожилая женщина и покачала головой. – А ты все нос воротишь, слова доброго не сказала человеку. Он с работы каждый вечер к тебе едет, – продолжала она поучать Алену. – Вторую неделю к тебе ходит, всю палату завалил соками, фруктами. Посмотри!

– А я просила его ходить и все это носить? – заревела Алена, захлебываясь слезами. – Жалеет меня, как убогую какую-то, – всхлипывая, причитала она.

 – Нужна мне его жалость…

– Что плохого в жалости, глупенькая? Жалость сродни состраданию и сопереживанию. Ладно, поплачь, горемычная. – Она отошла от нее и легла на свою кровать, тяжело вздыхая и охая.

Алена долго еще плакала, шмыгая носом, потом успокоилась и заснула, продолжая всхлипывать и во сне. Проснувшись среди ночи, она долго раздумывала обо всем: о Вяземском, Жанне, о своей матери, которая выгнала ее из дома, о похотливом отчиме, не дававшем ей проходу, об отце, который абстрагировался от проблем бывшей семьи.

Потом она опять стала думать о матери. Ей было непонятно, почему мать не устраивало в Алене абсолютно все. Угодить ей было невозможно. Все люди на свете, самые чужие и не самые приятные, нравились ей больше, чем собственная дочь. Она злилась на Алену, когда была трезвая, и не меньше злилась, когда напивалась. Невозможно было найти способ, чтобы угодить ей и добиться ее расположения. Мама всегда была ей недовольна, и Алена это знала и боялась ее. Боялась ее холодного требовательного взгляда. Девочка втягивала голову в плечи, когда мать просто проходила мимо, и если вдруг приближалась к ней, то это могло значить одно – она опять что-то сделала не так и поэтому… От нее постоянно чего-то ждали и требовали. Она всегда старалась все делать так, как надо, но вечно промахивалась, снова получая нагоняи и обязательные оплеухи.