Никто не виноват

Отчего-то стало трудно дышать, и он немного ослабил узел галстука. Нора слегка коснулась его руки.

– Майкл, ты хорошо себя чувствуешь?

– Нормально. – Он скривил свои губы в ухмылке.

«Какие чувственные у него губы! И почему мне так хочется, чтобы он поцеловал меня? Что со мной творят эти несчастные разыгравшиеся гормоны! Самое интересное, что мы, похоже, думаем с ним об одном и том же». – Мысли крутились в ее голове не переставая. Она смущалась под его откровенным любующимся взглядом.

– С кем ты здесь была? С Владом?

– Я была здесь с друзьями, и Влад тоже был с нами.

– Он ведет себя так, как будто имеет на тебя какие-то права. – У него был недовольный вид, который он старательно пытался скрыть.

– Это не так! Я ничего ему не обещала. Так что все это лишь его личные фантазии.

Подошедший официант поставил перед ними тарелки. Его движения были неспешными и аккуратными, можно даже сказать, незаметными. Его словно и не было здесь. Ну прямо человек-невидимка.

«До чего же хороши его серые глаза! Немного усталые, но такие волнующие.

Черт возьми, да в его глазах сама вечность!» – Элла попыталась сосредоточиться на еде, но у нее это плохо получалось.

– Ты совсем ничего не ешь. – Майкл заботливо смотрел на нее.

– Мне совсем не хочется.

– Как прошел сегодня твой день?

– Как обычно. Завтра экзамены, точнее, тестирование. Переживаю за свой девятый «А».

– Я думаю, они тебя не подведут. Не волнуйся! – Он смотрел на нее с нежностью.

– Остается только надеяться. Майкл, ты в Петербург приехал надолго?

– Нет.

На неделю. У меня билет в Нью-Йорк на субботний вечер. – Он нервничал.

– Правда? Так скоро? Уже в субботу? – не смогла скрыть своего разочарования Элла. У нее все сжалось внутри. Душа, кажется, превратилась в маленький комочек.

– Ты расстроилась? – Он накрыл ее руку своей рукой. – Нора, у нас до субботы еще масса времени.

– Да нет! – Она тряхнула упрямо головой, а глаза стали грустными и растерянными. – Перелет, наверное, долгий из Питера до Нью-Йорка?

– Почти тринадцать часов полета с пересадкой в Париже, но еще есть разница между московским и североамериканским восточным временем в восемь часов в летнее время.

Здесь, в Петербурге, сейчас белые ночи. Удивительно! Мне очень нравится! – Он поднес ее пальцы к своим губам.

– Я тоже обожаю белые ночи! Может, потому их люблю, что темноты просто боюсь? Знаешь, у нас есть дача в Гатчине. Дом там деревянный, большой, с камином. Этот дом живет своей особенной жизнью.