Сломанные часы

Эти запахи оставил безжизненный ветер, который стал частым гостем города Гластонгейт. В такое позднее время единственными живыми душами на его улицах были два силуэта, которые вышли из трактира, прежде чем он закрыл от всех свои двери. Мужчины направились блуждать вдоль домов, пытаясь найти ответ на главный вопрос: «Что же на самом деле происходит с жителями этого города?»

– Мы опоздали! – крикнул Гавен, когда услышал, как башенные часы пробили полночь. – Если бы не твоя тяга к приключениям, Бернон, мы бы успели!

– Ты просто не умеешь веселиться, – ответил он и расплылся в очаровательной улыбке.

Пара-тройка бутылок дешевого алкоголя не заставила себя долго ждать. Они превратили кровь здоровяка в вскипающий источник. На темной коже появился румянец, который было легко рассмотреть в свете звезд.

– Я точно не буду завидовать, когда Чаннинг до тебя доберется, – холодно произнес Гавен, осматривая улицу. – Он из тебя закуску сделает, когда узнает, что кто-то использовал свою невероятную силу на людях.

– Так я смогу увидеть его в фартуке и чепчике? – спросил здоровяк и громко икнул.

Гавен мог поклясться, что почувствовал дрожь домов, но свалил все это на усталость. Ему чертовски надоело быть нянькой для взрослого ребенка.

– Боюсь, Бернон, это будет последнее, что ты увидишь, – сказал он и тяжело вздохнул, когда здоровяк пошатнулся.

Он чуть не рухнул на холодный камень дороги.

– Гавен, я готов хоть тысячу раз умереть, дабы узреть, как наш вечно строгий вожак красуется в таком виде на кухне.

– А я надеюсь, что не удостоюсь такой чести, ибо свидетелей обычно в живых не оставляют, – подытожил Гавен и улыбнулся своему другу искренней улыбкой.

– В таком случае, Чаннингу не обязательно знать, что сегодня произошло, тем более что в полнолуние у него есть проблемы куда важнее, – согласился Бернон и присмотрелся в темную часть улицы неподалеку.

Перед глазами все плыло, но он смог разобрать следы борьбы. Приказав Гавену вести себя тихо, Бернон направился к месту, где на стене одного из домов остались царапины. Его несущая балка покосилась, а глина местами посыпалась. На каменной дороге следы грязи вырисовывали контуры чьих-то тел.

– Там кто-то есть, – крикнул Гавен и указал на темное пятно, которое лежало неподалеку.

Когда он и Бернон приблизились ближе, то увидели девушку. Ее глаза были закрыты.