Сломанные часы

Неважно верим мы в пророчество или нет. Астерия умирает и все, что нам остается делать, это наблюдать за последними днями ее заката.

– Как в твоей голове помещается столько букв? В смысле фактов. Мне не удается запомнить ничего, из прочитанного накануне.

– А это, мисс, мой дар. У меня отличная память. Я не способен забыть даже самое случайное слово, брошенное в мой адрес, – ответил он и улыбнулся очаровательной улыбкой.

Ее не часто можно было увидеть на серьезном лице умника, но вот она. Белоснежный ряд зубов и собранные в уголках губ лучики дружелюбия.

– Наверное, тяжело было тебе в детстве находить друзей.

Я вернула улыбку.

– А вот детства как раз не помню, как и все, что произошло до того, пока Чаннинг… – не успел Гавен договорить, как в гостиную ворвался Бернон.

Силач не сильно церемонился со своим другом, когда тяжелыми шагами прошел через комнату и, схватив за локоть, потащил его к выходу. Им сегодня предстояло патрулировать город. Поскольку напольные часы в холле пробили ровно десять часов вечера, требовалось поспешить, чтобы успеть прийти в город к одиннадцати.

– Чаннинг приказал запереть тебя в комнате, так что скажи «спасибо», что этого не произошло, – возмутился Бернон, когда мои когти оставили на его руке след.

– Можно подумать, двери ее удержат, – возразил Гавен, не сбавляя шаг.

Они направлялись к воротам, пока я следовала по пятам, словно бездомный котенок.

– Советую, все-таки запереться в комнате. Старушка Маргарет собиралась остаться на ночь в своей лавке и перебрать травы, а Метью вызвался ей помочь, – бегло объяснил Бернон, когда они с Гавеном вышли за пределы территории дома.

В голове так и напрашивались вопросы: «Где Чаннинг?» и «Почему не стоит выходить из комнаты?». Я не успела их задать, так как Бернон неожиданно повернулся и «мило» предложил мне быть полезной. Он приказал поймать мышей у него в комнате.

– Удивительно, как это мыши еще не разбежались в ужасе, увидев такую свинью, как ты, – ответила я и сложила на груди руки.

Да, это было довольно грубо с моей стороны. И можно не удивляться тому, что в глазах здоровяка словно написано: «Я сверну ей шею».

Гавену с трудом удалось увести Бернона, пока мы с ним не сцепились вновь. Из-за трав рассыпанных вокруг дома, я не могла сделать и шагу вслед удаляющимся фигурам.