Сломанные часы

Чаннинг придвинулся ко мне слишком близко. Я ощутила его горячее дыхание на губах. Короткие черные волосы шевелились на ветру, будто жили своей жизнью, а серо-зеленые глаза наполнились решимостью. Чаннинг был невыносим и невероятно заносчив, что раздражало до побелевших костяшек на крепко-сжатых кулаках. Люди, которые обычно меня окружали, были довольно просты. Стоило узнать мотив, и можно было предугадать даже самые на первый взгляд невероятные их действия. Но Чаннинг из совершенно другой породы. За его дикостью и смертоносным спокойствием всегда скрывалось что-то большее, чем просто очевидность.

Неожиданно я поймала себя на мысли, что глупо рассматриваю его с ног до головы. Тот лишь усмехнулся, чем поставил меня в еще более неловкое положение.

– Если ты закончила на меня глазеть, то можешь приступить к своим обязанностям на кухне, – сказал Чаннинг, на что я лишь фыркнула в знак отказа. – У меня нет времени на твои игры. Если ты не пойдешь сама, придется тебя заставить.

– Не думаю, что это подействует.

Я подперла бока руками. Чаннинг не стал больше спорить и просто схватил меня чуть ниже бедер, перекинув через плечо. Борьба оказалась неравной. Мои укусы и царапины ему были до одного места.

– С тебя новая рубашка, – сухо произнес Чаннинг, когда раздался очередной звук рвущейся ткани, но продолжил свой путь к дому.

Таким образом, мы пересекли холл, чем привлекли внимание всех остальных жильцов. Они удивленно уставились на то, как я раздирала его кожу вместе с последними остатками рубашки и рассыпала ругательства во все стороны, словно схватили грязного матроса на военном фрегате, а не девушку, чье терпение достигло предела.

Чаннинг поставил меня на ноги, только когда пересек порог кухни. Конечно, единственный выход был заслонен широкими плечами этого идиота.

– Ты не покинешь комнаты, пока не приготовишь обед и не вымоешь всю посуду, – гневно произнес Чаннинг и повернулся спиной, намериваясь покинуть кухню.

– А то что?! – спросила я, схватив первое, что попалось под руку, и кинула в его сторону.

Этим предметом оказалась чугунная сковорода, которая пролетела мимо уха Чаннинга и с грохотом врезалась о дверной косяк.

– Спросишь у голодного волка, который вернется ближе к вечеру из города, – сухо ответил он и ушел, оставляя меня наедине с тарелками и кастрюлями.

– Хорошо, будет тебе ужин!

Я вспомнила свои прошлые неудавшиеся попытки приготовить съедобную еду и усмехнулась.