Сломанные часы

Костюм идеально подчеркивал каждый изгиб, каждую впадинку, делая мои формы еще привлекательнее, чем казалось на первый взгляд. Даже Бернон громко присвистнул, когда я вышла к ним в холл, накинув на плечи дорожный плащ с капюшоном.

Как только мы вышли из проулка, то оказались на улице Вердиктон и пошли в северную часть города вдоль остроконечных домов. Мне не составило труда узнать в одном из них тот, в котором когда-то жила Миори. В голове всплыли яркие воспоминания ее живого смеха и развевающихся темных волос, когда она стояла на небольшой кухне и рассказывала о своей хозяйке.

Я уже забыла, о чем именно тогда шла речь, но сердце все равно предательски сжалось в остроконечный камень. Миори исчезла, растворилась в воздухе, как дым от костра, который потушили раньше времени. И даже в глазах ее единственного брата никогда не появиться тень печали с нотками неудержимой боли от того, что сестра больше не ступит на порог их дома.

– …Так мы привлекаем слишком много внимания. Нужно разделиться тогда мы сможем… – долетели до меня обрывки слов Чаннинга, которые быстро оторвали от мрачных мыслей.

Не успел он договорить, как Гавен не сдержался и встрял в его монолог с разгневанным видом.

– Что, Чаннинг? Мы сможем что?! Когда же до тебя дойдет, что твой план не работает! Все попытки поймать похитителей всегда заканчиваются провалом. Люди пропадают, и мы до сих пор не знаем почему. А все потому, что на их стороне сильная магия и нам нечем крыть такую карту.

– В любом случае, нам известно больше чем жителям этого города, – тихонько вмешался Метью.

Он сразу привлек внимание остальных. Под нашими пристальными взглядами мальчишка съежился, явно жалея о том, что ввязался в разговор.

– А может, я тоже хочу как они, – произнес Гавен и потупил взор, рассматривая грязные камни под ногами.

– Оставаться в неведении пока твои близкие люди исчезают в безмолвном тумане, о которых ты и не вспомнишь? – вмешалась я, не выдержав глупого нытья.

Насколько не было бы тяжело вспоминать о родителях, но я ни за что не променяла бы эту боль на жуткое забвение.

И дело даже не в том, что они моя семья. Каждый человек в нашем прошлом, словно удивительная нить, вплетающаяся в полотно жизни, что делает нас теми, кто мы есть. Если хоть одну из них выдернуть, то останется просвет, и это повлечет за собой колоссальные последствия. Появится совершенно другая личность с иными мыслями и поступками. И казалось странным, что Гавен не понимает этой простой истины.