Странник. Между мирами

Немного усилий, и вот через десять минут машинальных движений перед зеркалом в туалете и бумажного стаканчика кофе, из кафе выходят беззаботные люди. И не важно, что иногда маска настолько прикипает к лицу, что становится больно: и улыбаются только губы, а глаза… Они смотрят в будущее, вдаль моря, которое обязательно этим летом будет ласкать своими волнами, насыщая энергией, чтобы пережить ещё один год в ожидании…

Надежда превращается в веру. Людям нужна вера – иначе теряется смысл жертв.

Девушки пьют кофе, постепенно превращаясь в беззаботных бабочек.

Они с удивлением смотрят на меня. Я среди них гусеница – без макияжа, уплотнённая броней многослойной одежды. Но, несмотря на отсутствие перспектив, стать ненадолго нежным мотыльком, я чуть счастливее их: не сижу целый день в офисе, уткнувшись в компьютер.

У меня есть моя свобода. Свобода – делать то, что люблю больше всего – наблюдать.

Я вышла из Макдональдса и пошла к метро. Увидела сбоку раскатанную дорожку льда и жутко захотелось прокатиться.

Это детское чувство всевластия. Когда, хотя бы два метра, ты – повелитель стихий. Разбежалась, оттолкнулась и, тут сбоку мелькнула тень, а я рухнула на лёд. Последнее, что увидела чёрное звёздное небо.

"Удивительно, что в городе так ярко светят звезды, как в пустыне", – мелькнуло на краю сознания, и я провалилась в пустоту.

Очнулась от того, что кто-то лижет лицо. Открыла глаза: половину звездного неба заслоняла чёрная тень.

– Опять!– воскликнула с негодованием. У меня расписан весь день, и эти перемещения уже начали раздражать.

"Если уж сходить с ума, то уж как то бы раз и навсегда!" – существо легло рядом, его пушистость успокаивала.

– Но с другой стороны – это лучше, чем гореть в аду своих воспоминаний. Хотя при чем тут ад? – я легла на спину, песок обнимал, отдавая дневное тепло. Сверху на меня смотрело бесконечное небо, подмигивая миллионами звезд. Ветерок ласкал, баловал терпкой нежностью наступающей прохлады. Сердце сжалось от восторга.

Слетевшая с неба звезда напомнила о заветных желаниях. Поэтому восточная любовная поэзия такая чувственная. Ночь приносит не только облегчение от жары, но и желание истомы и неги.

Внезапно ветер усилился, поднял песчинки, застучал ими о корпус аэроплана. Стук походил на азбуку Морзе. Будто кто-то молил о спасении. Кто это был? Пилот аэроплана?

– Почему это происходит именно со мной? – сказала я в пустоту.

– Ты стоишь на перекрёстке дорог, в раздумьях.