Таурус. Том первый

Между тем к толпе вышел немолодой, но все еще статный мужчина в длинном расшитом халате с широчайшими рукавами, подпоясанный алой тканью. За пояс был заткнут небольшой кинжал в кожаных ножнах. На голове его возвышалась тулья, украшенная камнями, из-под длинного подола халата виднелись востроносые сапоги, с правого плеча спадала небольшая накидка из той же алой ткани. В руке он держал посох причудливой формы, выкованный из металла, инкрустированный на верхушке крупным камнем. Это был глава поселения Максуд Фалих, отец Ахмеда и Бату.

За ним появились его сестра Айша и Ахмед. Поселенцы встретили семейство Фалихов радостными возгласами, поклонились и вернулись к торжеству.

Фалихам принесли раскладные стулья на резных ножках, подушки и угощения. В обращении к ним чувствовалось безграничное уважение и авторитет. Однако Ахмед не спешил присесть, он предпочел подойти к одному из столиков, где чаевничали и дымили мужчины, и поинтересовался о собранном урожае.

Тем временем Бату неторопливо прошел сквозь толпу, вежливо отказавшись от нескольких приглашений присесть рядом и «потянуть» горячий напиток в неторопливой беседе.

Он подошел к отцу, поцеловал его руку, коснулся ее лбом и присел чуть позади своего знатного семейства. Вид его был усталым и встревоженным. Словно почувствовав, что за ним наблюдают, Бату обернулся и взглянул в окно, где находилась Дарья. Летчица вздрогнула, отступила, но штору не опустила, более того, в свете шестов-светильников она принялась изучать глазами неординарную внешность младшего из Фалихов: брови вразлет, высокая переносица, пухлые губы, генетически обозначенный миндалевидный разрез глаз – все эти черты делали внешность юноши весьма незаурядной и запоминающейся.

В комнату пилота постучали. Вошла девушка-служанка и на арабском пригласила гостью на торжество, указав рукой в сторону улицы, откуда доносились смех и музыка. Белых замешкалась, хотела было отказаться, но вспомнила о необходимости сегодня же выйти на связь с базой и согласилась присоединиться к празднику.

Через четверть часа Ахмед уже довольно бегло рассказывал гостье на смеси русского и английского о Таурусе, о жизни поселения и о своей семье. Он был существенно старше Бату и, достигнув сорокалетнего возраста, осознал, что перспективы Адыкера были в действительности весьма смутными, но через пропасть двух с половиной веков восстановление полноценных контактов с экспедиционерами и возвращение на базу для него уже не представлялись возможными.