Таня, домой!

Но заводить друзей научился гораздо позже, когда уже был старшеклассником.

Эти годы – старшие классы – Ваня запомнил, как лучшее время в жизни. Он тогда жил в интернате: когда ему исполнилось 14, ушел из дома. Жить рядом с отцом стало совсем невыносимо. Можно было бы подчиниться, но Ваня подчиниться не сумел – не тот характер. Сломать его не смогли ни угрозы, ни побои, характер у парня оказался жесткий, как бетонный пол в кладовке, где ему приходилось спать в наказание.

Дома у Вани больше не было – зато появились друзья.

И Она – Вера. Она была на год старше, работала лаборантом в школьном кабинете информатики. Насмешливо смотрела из-за монитора на мальчишек, которые на нее откровенно глазели. Но Ване казалось, что на него Вера глядела по-другому – как-то серьезно, что ли. Во всяком случае, его она никогда не подкалывала, как остальных.

…Второй раз они встретились спустя 20 лет. Ваня был одинок, если не считать любимого кота. Домашнего тепла ему отчаянно не хватало. Но пару раз обжегся, и… Вера задумчиво смотрела на него – он и сам не заметил, как рассказал ей все, о чем вспомнил.

«Я тогда мечтал о тебе», – собрался с духом, сказал, будто в холодную воду прыгнул. Вера мягко улыбнулась. На следующий день ей нужно было улетать – она давно жила на другом конце страны, и чудо, что они вообще встретились спустя столько лет.

«Проводишь меня?» «Конечно».

Ее поцелуй на прощание был сладким, как октябрь, терпким, как первая черемуха. Теперь они не увидятся еще долго.

Звякнул телефон: «Ваня, а если я попрошу, сможешь встретиться с одним человеком, и кое-что у него забрать?» «Конечно.

А что потом? Куда-то отвезти?» «Нет, положи в дальний угол. Открой 16 ноября», – и смайлик-улыбка.

Бумажный пакет из оберточной бумаги пах ее духами – сладко, как октябрь… Внутри была обычная белая футболка – оказывается, она запомнила, что ему нравятся именно белые. Ваня улыбнулся: «Вера, милая Вера». Достал записку: «Люди дарят друг другу милые глупости». Развернул футболку, увидел надпись на груди: «Кроме любви твоей, мне нету моря» – строчка из Маяковского.

Перехватило дыхание, по лицу расплылась счастливая улыбка. «Кроме любви твоей», – тихо повторил Ваня. А где-то далеко внизу, за окном его комнаты, мерно дышало невидимое в темноте море.

Таката

«Taka takata kata kata kata, Taka takata kata kata kata…» На магнитофоне в поселковом Доме культуры заиграл Джо Дассен. Девочки разного возраста, роста и комплекции пустились в пляс.