Таня, домой!

Если размотать событийный ряд назад, прожить этот случай вместе с героями, то можно переосмыслить прошлое и подкорректировать настоящее. Главное – не бояться оглянуться назад, а затем смело пойти вперед.

    Кира Феклисова, психолингвист, лайф-коуч.

Дубовый лист

С четырех лет Боря рос без отца. Светлые кудрявые волосы – единственное, что запомнил о нем мальчик. Когда папа заболел, мама часто подводила малыша к изголовью кровати, чтобы тот немного постоял рядом. Боря держался за металлические прутья, а волосы отца касались его детских ладошек.

Потом папа умер, а мальчика временно отправили к дедушке с бабушкой. Он, конечно, скучал по маме, но обратно не просился.

Дедушка Иван Николаевич, в прошлом военный, читал лекции курсантам в местном училище. Боря восхищался его манерой одеваться, говорить. Даже запах одеколона у деда был каким-то особенным – Боря специально утром его обнимал крепко-крепко, чтобы потом весь день пахнуть как он – еловой смолой и немного дымом. Мальчик знал, что когда вырастет, будет точно так же наливать в ладошки одеколон и хлопать ими по гладким щекам.

А еще ему нравилось, как дед взбивал мыльную пену для бритья, заправлял рубашку и затягивал ее широким армейским ремешком. Боря мечтал, что выучит все эти ритуалы, и, конечно же, окончит училище и, как дедушка, станет военным.

За все детство Борю ни разу не наказывали, что уж, даже голоса дед на него не повысил. Мальчик всегда чувствовал, когда стоит остановиться, по строгому взгляду, по наклону головы.

Он любил деда без памяти и старался его никогда не огорчать. С бабушкой в этом они были солидарны.

– Да, Иванушка, – соглашалась она во всем с дедом. Соглашалась, делала по своему, но никогда не спорила.

Лето они проводили на даче. Дощатый домик с огородом на шести сотках располагался совсем недалеко от города, но это был совершенно другой мир. Каждое утро Боря просыпался от пения соседского петуха и шел ловить рыбу на пруд. Потом солил и развешивал вялиться на чердаке пойманных карасей, и спускался завтракать.

Бабушка жарила обыкновенную яичницу и очень смешно ела ее вприкуску с зеленым луком. Сначала она наматывала перо на палец, снимала получившиеся кольцо, солила и отправляла его в рот вместе с яйцом и хлебом. От бабушки всегда летом пахло немножко луком. Боря лук не любил, но с удовольствием уплетал яичницу с жареными гренками и убегал на улицу.

В сарае он облачался в индейца – в ход шли негодные для носки бабушкины юбки.