Янина

Хватит тебе уже батрачить, пусть другие займут твой пост, – высказавшись, выбежала Зося.

Пани Агата и Янина обозлились еще пуще.

– Как она смеет нам так говорить? Она, что, не знает кто она такая? Или ты ей не сказала? Она думает, что молочные сестры, это уже родня? – вспылила пани Агата.

Тут-то Павлина и возмутилась не на шутку Выпрямившись во весь рост и подбоченясь, глядя в упор то на Агату, то на Янину, вдруг сказала:

– А вы-то сами знаете, кто такая Зофия и кто Янина?

– Ну, и кто же? – спросила Агата.

– Вам и в голову не придет, кто они такие.

– Так, кто же они, говори! – потребовала пани Агата.

Но Бондарык, который стоял и не вмешивался в бабий спор, положил этому конец.

– Павлина, не надо спорить и доказывать, кто какой. Выйди на воздух и успокойся. О. Господи! Или покупатели принесли сегодня такой нечистый дух, что все если не бегают, то так спорят, чего раньше у нас никогда не было. Пошли, Павлина, а то, я вижу, ты скоро разрыдаешься, – и, взяв ее за руку, вывел во двор потому, что она действительно тут же разрыдалась.

– Павлина, успокойся. И в самом деле, тебе Зося правильно сказала, до каких пор ты будешь батрачить. Пошла бы ко мне жить, уже была бы полной хозяйкой. Пора уже и меня пожалеть. Сколько я буду тебя ждать, до могилы? Меня не устраивает, если мы вместе в гроб ляжем. Смотри, я уже седею.

– А разве ты меня по-настоящему простил? Не будешь упрекать? – сквозь слезы спросила Павлина.

– Павлина-Павлина, и ты еще сомневаешься? За столько лет терпеливого ожидания?

Бондарык обнял Павлину и поцеловал.

Возле конюшни послышалось фырканье лошади. Павлина и Петро опомнились и побежали туда. Зося уже запрягала лошадей в телегу.

– Зося, что ты делаешь, разве завтра дня не будет? Хочешь дедушку перепугать? – с упреком спросил Бондарык.

– А где же я буду ночевать, если не у деда? Туда, в барский дом, я больше не пойду, – ответила Зося.

– Туда, если не хочешь идти, не надо, – ответил Бондарык.

– А где же мне быть? Туда не надо, к деду нельзя.

– Будешь вместе с мамой у меня ночевать.

– У вас? А это с какой радости?

– А с такой, что я на твоей маме женюсь.

– Это правда, или опять какие-то шутки?

– По-моему, сегодня никаких шуток не было, скорее плачь. Но, плакать тоже ни к чему. Ну, пошли девочки.

Квартира Бондарыка состояла из большого коридора, кладовки и двух комнат. Первая его комната была приемной и рабочей.