Мотылёк и Фея

Блондинка с ледяным ужасом глядела на этих двух – у них были такие серьезные лица, остроконечные пики в руках и ужасно странное одеяние: железные шляпы, напоминающие блины, синие туники и ватные штаны, железные перчатки и наколенники, простые кожаные башмаки. Один из них, как показалось Вассе, слишком долго смотрел на неё своим злым прищуренным взглядом – ей стало настолько страшно, что она сама ухватилась за руку Рогнеды. Та в свою очередь лишь только сильнее надвинула капюшон на лицо – стражники не особо жалуют таких, как она.

Базар был позади, а, значит, и их преследователи остались где-то в переулках, расталкивать толпу людей около лотков. Рогнеда счастливо выдохнула – такого количества адреналина она уже давно не получала. Васса впервые видела, как её хозяйка улыбнулась: правда, вышло это очень неуверенно, да и ненадолго, но сам факт того, что эта Ледяная Маска вытянула губы в улыбке, заставил и блондинку расхохотаться от счастья веселым, звенящим, словно маленький серебряный колокольчик, смехом.

Но радоваться, оказывается, было еще рано – как только девушки завернули в безлюдный переулок, чтобы срезать путь, позади себя они услышали знакомый голос:

– Стоять на месте.

Олег остановился позади них, буквально в трех-четырех шагах. Выражение лица парня было решительное, волосы растрепались от долгого и быстрого бега, но отдышки не было – его рука с арбалетом не дрожала.

«Рогнеда спасет нас… Она просто обязана это сделать!», – мысленно убеждала себя Васса. Но её хозяйка не торопилась что-либо предпринимать: она действительно остановилась и подняла руки вверх.

– Стреляй.

Внутри у Вассы всё оборвалось: неужели, она говорила это на полной серьезности?! Вот так вот просто Рогнеда, та самая Рогнеда с железной волей, про которую говорили то, что она не знает страха, позволит выстрелить в себя здесь, в этом грязном переулке?! Девушке просто не верилось, что их фантастическая история, которая только началась, так нелепо прервется сейчас здесь.

Она искоса поглядела на хозяйку: её лицо было исполнено серьезности и даже какой-то безмятежности, что приводило Вассу в ещё больший шок.