Наказаны любовью

Видел, как трудно тому даются шаги, но он не вышел ему на встречу, чтобы помочь. Не открыл дверь, не придержал ее. Что сегодня отец сможет ему сказать? Что еще такого он ему не говорил? Уже столько лет он не переступал порог своего дома, так зачем же пришел сюда сегодня? Порой он видел Херардо в офисе, когда тот заходил к Николасу, своему пасынку, а своего сына – не замечал. Алехандро отошел от окна. Сел в кресло. Раньше он всегда встречал отца стоя. Через некоторое время дверь кабинета открылась. Херардо вошел.

Он посмотрел на портрет своей жены. Алехандро его так и не снял.

– Я хочу забрать портрет, – Херардо сел в кресло. – Он принадлежит мне и Николасу.

– Если хочешь наслаждаться присутствием этой женщины на стене, то тебе придется переехать в этот дом.

– За что ты так цепляешься, Алехандро? Ты ее всегда ненавидел, ненавидел так, что готов был на все.

– Я и сейчас готов на все, но не позволю ей торжествовать. Пусть она смотрит на меня. Пусть видит, что ей не удалось занять место в этом доме, ни ей, ни ее сыночку, которого ты так обожаешь, что ради него оставил свой родной дом и своего сына.

– Дом там, где ты можешь дышать, – Херардо хотел потереть грудь. Сердце болело, но делать этого при сыне не хотел.

– Дышать, – Алехандро встал и вышел из-за стола. – Так что же здесь тебе мешает дышать?

– Я не буду с тобой спорить, мне нужен всего лишь портрет.

– Ты постарел отец, – Алехандро смотрел на старика, его отец уже не тот, кого он так боялся и слушался.

– Я уже давно сдался, – Херардо тоже встал.

Их взгляды встретились. Давно уже отец не смотрел сыну в глаза. И сейчас он все еще пытался увидеть там раскаяние, прощение. Но в них лишь был вызов.

– Если ты хочешь жить и видеть эту, – Алехандро махнул на портрет, – тебе придется сюда переехать. Но Николас пусть даже не смеет перешагивать порог моего дома.

– Дом, – Херардо шагнул к сыну, не опираясь на трость. Его голос, который минуту назад был слабым, старческим, сейчас имел стальные нотки.

 – Это что угодно, только не дом. Даже твой сын бежит из него при любой возможности.

– Да. Твой внук, которого ты так жаждал, и что? Ты даже не видел, как он растет.

– Не обязательно присутствие, чтобы иметь представление. Но мне жаль тебя, Алехандро. Жаль, что ты так ничего не понял.

– Твоя сентиментальность меня просто убивает, вот что делает старость с людьми.

Херардо посмотрел на сына.

– Старость не так страшна, как одиночество в этот момент.