Джокер в пустой колоде

Комната находилась в относительном порядке, разбросаны были лишь листы бумаги, испещренные множеством формул и непонятных непосвященному графиков, чертежей и рисунков. Впрочем, рисунки были начертаны на полях, и представляли собой разные фигуры, скорее лирического характера, нежели относились хоть как-то к физике – видимо так профессор отвлекался от трудных своих физических задач. Доронин поднял один из листов:

– О, похоже, профессор имел талант не только в физике – рисунки вполне приличные, хоть я и не эксперт в этом деле, но чувствуется «набитая рука».

 – Василий протянул один из них Калошину, тот же в свою очередь показал Доронину на какой-то макет, стоящий на полке – напоминал он половину глобуса, изнутри заполненного какими-то извилистыми веревками. Доронину вид этой вещицы что-то смутно напоминал, но он отвлекся на рисунок, который поднял с пола Калошин:

– Василий, посмотри-ка сюда! Что видишь? – он протянул Доронину исписанный до половины лист с нарисованным ниже формул каким-то рисунком.

Тот посмотрел внимательно и сказал:

– Да тут, Евсеич, вроде рука на веревочке держит куклу, как-то странно изогнутую, – пожал плечами- Вообще рисунок странный.

– Эта, как ты выразился, кукла называется марионеткой. И вертит ею хозяин, как хочет, вот и изгибает во всех направлениях руки-ноги, – и, увидев непонимающий все еще взгляд парня, постучал пальцем по листку, который тот положил на стол, – ты посмотри на другие листы и сравни. Василий наклонился над разбросанными бумагами, не совсем соображая, чего от него хочет начальник, а тот тем временем прохаживался по кабинету, заглядывая во все уголки.

Подошел к распахнутому окну:

– Когда вы зашли в комнату, оно было открыто? – обратился он к домработнице.

– Так его еще и не закрывали, только если гроза. Профессор всегда любит прохладу в комнате. Зимой даже спит с раскрытой форточкой, умывается холодной водой – приучен так с детства, – Калошину понравилось, что говорит она о своем хозяине в настоящем времени.

Он перегнулся через подоконник, но, не увидев там ничего, кроме едва примятой травы, вернулся к столу, где Доронин все рассматривал бумаги.

– Ну, что, понятно стало что-нибудь? – тот кивнул:

– Все рисунки раскиданы на полях, а этот в центре листа, и после него ничего уже нет, – посмотрел вопросительно на начальника: правильно ли понял?

– «Н и ч е г о н е т!» Вот в чем, как мне кажется, суть этого рисунка.