Тайна старых картин

А уж, каковы были кулебяки, курники, лодочки, расстегаи, шаньги и ватрушки! Многое тут же отправлялось в нищенские торбы славильщиков и детей из бедноты, им же выдавались и мелкие монетки.

Некоторыми суммами наделялись и гости. Заходил священник, пел тропарь перед образами, и кропил святой водой всякого, кто прикладывался к кресту.

А гости наезжали беспрестанно, одни сменялись другими. Так и блюда на столе, одни съедались, на их месте тут же появлялись новые, свежие!

Детей вели в вертеп – там показывали историю рождения младенца Христа, потом и в цирк.

Дома с ними водили хороводы, угощая разными сладостями и фруктами, стоящими в гостиной прямо в корзинах и лукошках. На простыни, натянутой в малой гостиной, показывали туманные картинки посредством волшебного фонаря. Разрывали хлопушки, наряжали малышей в бумажные маскарадные костюмы. Шумно было в доме и необычайно весело!

Михаил и Дарья готовились к маскараду.

Но если молодой человек был радостен и возбужден предстоящим праздником, то Дарья пребывала больше в задумчивости, чем вызывала у матери очередной приступ озабоченности и беспокойства.

Домне Кузьминишне не терпелось порадовать дочь отложенным сватовством, так как она и сама видела, что ей избранник отца не был приятен. Но слово мужа было свято! Успокаивая себя тем, что вскоре же после праздников он снимет этот запрет, и девушка вздохнет веселей, Домна Кузьминишна опять принимала гостей и ехала сама с визитами.

Дарья же несколько раз выходила в переднюю, осматривая серебряный поднос с Рождественскими поздравительными открытками, и, перебирая бесконечно цветные квадратики, перечитывая их, уходила в свою комнату с озабоченным лицом. Увидев кого-нибудь из домашних, она тут же высказывала веселость, но стоило ей остаться одной, как крупные слезы вдруг скатывались из прекрасных глаз.

Но к вечеру второго дня всё резко поменялось: наконец было получено приятное известие, так как девушка, схватив конверт, пахнущий лавандовой водой, поднесла его к губам, и, необыкновенно радуясь, побежала вверх по лестнице, кружась и напевая.

Молодежь съезжалась на маскарад.

С визгом и хохотом вваливались по три-четыре человека в переднюю, из-под масок лиц не выказывали, говорили грубыми или, напротив, тонкими голосами, и старались угадать, кто кем обрядился.

Парни побойчее щипали прислугу, принимавшую шубы и шинели молодых людей.