Мистер Джон Слэн

Тем более я располагаю достаточным временем для воспоминаний.

Была, как и сейчас, осень. Но я не видела прекрасных жёлтых листьев, не обращала внимания на краски той осени, на её великолепие и лёгкую грусть, сквозящую в каждой капле дождя, в каждом шорохе листьев. Она тогда была для меня тоскливой, затяжной, сумеречной, плаксивой и злобной от своих часто меняющихся ветров. Моё настроение было под стать этой осени: такое же беспросветное, застывшее от чувства безысходности. И в той осени была ночь. Я не помню, была ли она ночью на понедельник или началом субботы.

Но это не было важно ни тогда, ни сейчас.

Единственное, что я помню… у таких ночей был привкус горечи. Когда домашние уходили спать, я позволяла себе снять улыбку с лица и, забившись в свою комнату, тихонько рыдать.

– Ну почему всё так непросто? Мне ведь немного и надо. Сына поднять, да мать обеспечить! Господи, ну почему всё так несправедливо! Я работаю, как ишак, как раб на галерах. Без выходных, без отпусков. А итог? Радоваться, что не умираем с голоду?

Сейчас, как будто перенёсшись назад, я очень отчётливо вижу себя со стороны.

Уже отошли студенческие творческие амбиции, на руках годовалый сын, полуслепая мать.

Я помню, как убеждала её:

– Вот заработаю, сделаем операцию, и ты мир увидишь! Ты ещё по заграницам покатаешься! Вот увидишь! Я обещаю!

А она кивала головой, то ли соглашаясь с оговоренными планами, то ли горюя над моими мечтами.

А я мечтала.

Мечтала вернуть ей зрение.

Грезила о том, что подарю матери самые красивые платья, шубы, что она ни в чём не будет себе отказывать. Представляла, как мы будем жить все вместе, как будем счастливы и дружны. Как мой сын вырастет и станет обязательно каким-нибудь талантливым специалистом. Много о чём мне мечталось!!!

Но теми осенними ночами я ещё и выла от беспомощности, не видела выхода из этого тупика. Ещё несколько месяцев назад гордо потрясала бумажкой – я предприниматель! А теперь знала, как на самом деле это выглядело жалко.

Я уже узнала, кто такие чиновники. Поняла, что такое взятка, крыша, СЭС, пожарка… и ещё кучу всего, что отделяло мой простой мир от этих «небожителей». Не было ни волосатой руки, ни тёть, ни дядь, ни маститых любовников. Не было ничего, что могло бы решить все вопросы, надоумить, повести за руку, объясняя ошибки. Был лишь дом, да мать, кивающая головой то ли ободряюще, то ли с жалостью, и сын, начинающий лепетать на своём иностранном языке.