Дар колдуна

Из уголка рта стекала тонкая струйка крови. Внутренне содрогнувшись, Леона наблюдала, как чародей присел около отца и провел ладонями над грудной клеткой. Кашель на мгновение прервался, Гильем хрипло, тяжело вздохнул и по его лицу прокатилась судорога боли.

– Простите, Ваше Величество, но я настаиваю, – со сдержанным напором произнёс чародей, поднимаясь. – Здесь требуется тонкая работа, Вы можете мне помешать. – И, видя колебания королевы, добавил, – Вы можете замедлить выздоровление.

Тасия немного помолчала, потом кивнула и пошла к выходу.

Чародей жестом отправил слугу следом. Тот догнал королеву, открыл перед ней дверь. Стоящая в стороне Леона тихо ахнула – в приотворившуюся створку, едва не столкнувшись с матерью, ворвался Мартин.

– Простите, Ваше Величество, – испуганно пролепетал юноша, но заметив Леону, тут же кинулся к ней. – Лео, что случилось?

Приблизившись, он замер рядом и сдавленно охнул. Взгляд Мартина пробежал по безвольной фигуре больного, и он с усилием отвернулся.

Леона и сама с содроганием смотрела в сторону отца.

Обычно твёрдый и решительный, сейчас король казался призраком самого себя. С разметавшимися по подушкам волосами, мокрыми от пота, с мертвенно-белым лицом Гильем ничем не отличался от простого человека, попавшего в беду. Только край парадной мантии, обитой мехом, как-то особенно жалко свисал с кровати, да на туалетном столике без всяких церемоний лежала корона. В других странах к коронам относились бережнее, но то в других. В Румии она считалась не более чем символом королевских привилегий. Настоящей силой обладал лишь Знак Власти, что хранился в самых тайных подвалах дворца. Лишь он делал короля королём.

Дверь наконец закрылась, оставив их наедине с больным. Принцесса услышала, как с губ Мартина сорвался тихий вздох, и он прошептал:

– Если я чем-то могу помочь… – Мартин не договорил, словно ему не хватало воздуха. Собрался с духом, уже твёрже произнёс, – Лео, я сделаю всё, что в моих силах.

Чародей повернулся к Леоне и обратился к ней с таким видом, будто и не замечал стоящего рядом Мартина.

– Принцесса, мне нужно поговорить с Вами наедине. Попросите Вашего друга выйти.

Леона почувствовала, как Мартин вздрогнул, как от удара, и гордо вскинула голову. Как смеет этот человек указывать ей, как поступать, да ещё и оскорблять её друзей? Для простого придворного чародея он слишком много себе позволял.

– Мартин никуда не пойдёт. Говори при нём, – отчеканила Леона, украдкой сжимая ладонь юноши.