Откровение. Цикл «Принц Полуночи»

Один-одинёшенек, значит, на всю планету, Вольф фон Рауб может и магию видеть, и людей лечить. Видеть может. А на что смотреть – не знает.

Но ведь есть те, кто знает. Эльфы исследовали «не-мёртвые состояния». Шефанго – те вообще когда-то не-мёртвых слуг себе делали. Холлморков.

Князь рассказывал, ага. Это в соседней реальности было.

Зверь ткнулся лбом в закрывающее окно силовое поле и закрыл глаза. Нефиг смеяться, дело-то серьезное.

– Эльрик, – пробормотал он, – я очень хочу тебя увидеть.

Нет, он не надеялся, что Князь его услышит.

Просто и правда успел соскучиться.

А вот Ринальдо оставался на связи с Эльриком вообще всегда, непрерывно. Они знали, когда у кого проблемы, и поговорить могли в любой момент в любом мире. Это была не магия, другое что-то.

За две с половиной тысячи лет никто ещё не разобрался, что именно.

От мыслей об Эльрике – к мыслям о Ринальдо, и снова – к неразрешимым загадкам, к тому, что искать ответы – занятие увлекательное, даже захватывающее.

Ответы, взаимосвязи, систему. Интересно не столько систематизировать, сколько сформулировать правила. Обязать нечто непонятное стать понятным и пригодным к использованию.

И это снова Эльрик. Зверь бы сделал непонятное понятным, а не обязал и не заставил, а Князь сам ничего делать не станет. Он бровь поднимет, и все забегают.

Ну да. И всё неясное прояснится, и всё неизученное – изучится. Только Эльрик пока вообще не здесь, он где-то «на лезвии» и не может приказать синдрому Деваля доложить о причинах возникновения.

А «лезвие» – это, оказывается, Дорога. Та самая, между мирами. Дорога, по которой можно прийти куда угодно, или туда, куда нужно, или туда, куда хочешь попасть. И этот непостижимый, разумный, бесконечный путь, пронизывающий вселенную – тоже Эльрик. Он был Мечом, но Меч был его душой, а значит, Меч был им. Воображение пыталось создать картину (о схемах речи не шло), но в картине получалось слишком много измерений, и Зверь не мог увидеть её целиком.

Недоразвитый. Слишком мало умирал для такой многомерности.

Зверь ждал, когда перестанет удивляться тому, что узнаёт о Князе, но он уже много лет этого ждал. И все ещё удивлялся.

… – У любого, кто вышел на Дорогу, есть своя своротка на Обочину, место сердца.

– Ты много их видел?

– Вообще не видел, – Эльрик покачал головой, – посторонних в душу не приглашают. А из де Фоксов кроме тебя по Дороге ходит только Теодор. Это сын Ринальдо.