Откровение. Цикл «Принц Полуночи»

Бездарности, таким образом, писали чушь наравне с идиотами, укрепляя Даргуса в нелестном мнении о человечестве в целом и студентах Удентальского университета в частности.

Зверя он, естественно, тоже считал недоумком, но хотя бы не бездарностью. В заслугу последнее, правда, не ставил. Даже наоборот. Утверждал, что незнание собственной природы, неспособность даже на самом примитивном уровне пользоваться элементарными навыками хуже любой бездарности. Всё равно что лакать из чашки, вместо того чтобы взять её руками и поднести ко рту.

И учил. Терпеливо и последовательно. Как пользоваться руками, как держать чашку, как из неё пить. Как наливать в неё воду.

Цветовую модель инфернального излучения с прозеленью посмертных даров Даргус забраковал с невыразимым высокомерием. Не будь он так похож на грифа, высокомерие показалось бы брезгливостью, но представить себе брезгливого грифа Зверь не смог. На такое ни у кого бы воображения не хватило.

– Чёрный – это отсутствие любого цвета, – профессор ткнул в модель сухим длинным пальцем, – даже вы должны это знать.

Даже здешним профессорам это известно. Вы, юноша, утверждаете, что видите цвет. Ваш мозг вроде бы устроен небезнадёжно, так подумайте, можно ли увидеть то, чего нет?

– Только вообразить можно, – признал Зверь.

– В данном случае воображение неуместно. Вы могли бы ограничиться цифровыми значениями, понятными людям, но не создающими у них иллюзию того, что они имеют дело с магией. Забудьте о том, что излучение имеет цвет, оно не имеет цвета.

О цифрах пока тоже забудьте. Очистите свой мозг, это не сложно, не так уж он у вас загружен. И проанализируйте излучение прорыва ещё раз. Столько раз, сколько понадобится, чтобы понять, о чём я говорю.

Это заняло время. Несколько часов. Несколько тысяч метрономов в разных видах и ракурсах, вплоть до анимированных, издающих при покачивании сухие костяные щелчки.

Излучение нельзя было увидеть. Оно не имело цвета. Оно… звучало?

Музыка?

Дело было глубокой ночью, но ждать до утра казалось невыносимым.

Необходимо было прямо сейчас, сию секунду выяснить, проверить, убедиться в своей правоте. А потом понять, как такое вообще может быть. Какая ещё музыка? В природе нет ничего музыкального. Есть лишь шумы, звуки той или иной степени хаотичности. За музыкой же всегда стоит разум.

Он связался с Даргусом, не думая о том, что будить злых грифов – последнее, что стоит делать, если дорожишь нервами и рассудком. А профессор сразу ответил на вызов.