Рыцарь из преисподней. Цикл об Артуре Северном

– Мы на Трассе, – карта погасла. – По ней можно куда угодно. Но в одиночку стремно, – Марийка сунула наладонник обратно в карман, – очень стремно. Вдвоем, так-то, тоже. Поехали?

По пути на стоянку Марийка держалась с Артуром плечом к плечу, но по мере приближения к «Найзагаю», замедлила шаг. Притороченный слева вдоль седла Миротворец из окон закусочной было не разглядеть, а сейчас он стал виден. Отполированная ладонями рукоять, скрытое в чехле, но безошибочно угадываемое лезвие. Нормальный двуручный топор.

Хотя, наверное, не слишком нормальный по здешним меркам. Здесь принято было возить с собой другое оружие, потому что висящий за спиной Артура «Перкунас» вопросов не вызвал. Миротворец – другое дело.

– Это что? – спросила Марийка из-за спины. – Ты что, с топором, что ли, ездишь? Зачем? Ты нормальный?

Слишком много вопросов сразу. Но это водилось за девушками, почти за всеми. Артур привык. Во множестве вопросов всегда есть один, главный. Научись его находить и сможешь общаться с женщинами, не создавая проблем ни им, ни себе.

– Я на службе, – сказал он. – Это табельное оружие.

– Так у тебя что, настоящая форма? – Марийка тут же снова оказалась с ним рядом, обогнала, попятилась, разглядывая нашивки. – Ты архан?

– Рыцарь. Я же сказал.

– Сказал. Ну, мало ли. Здесь нет рыцарей-людей. А ты кому служишь?

– Пречистой Деве. – Артур достал из багажника второй шлем, протянул Марийке, начал закреплять на байке канистру.

– А кто это?

За годы, прожитые на Земле, Артур привык отвечать на такие вопросы.

Правда, о том, кто такая Богородица, его никогда раньше не спрашивали взрослые люди, только дети и фейри, которые, в сущности, те же дети, потому что не знают ничего, что сделало бы их взрослыми.

– Мать Господа нашего, Иисуса Христа, – сказал он, зная, что сейчас последует новый вопрос, теперь уже о Боге. Нужно было ехать, но, с другой стороны, он ведь никуда не спешил. А если не отвечать на эти вопросы, то зачем, тогда, вообще разговаривать?

– Ты же сказал, она дева, – Марийка изумленно вытаращилась поверх зеркального синего пластика.

– Господь был зачат непорочно.

– Ну, зачат-то ладно, а рожать? Чува-ак, – она снова сверкнула зубами в улыбке, и Артур снова отметил, что зубы выглядят острыми, – ты, вообще-то, с анатомией как, дружишь? – И доверительно сообщила, чуть подавшись вперед: – Невозможно родить и остаться девственницей.