Смена климата

С наступлением темноты так и вообще становятся параноиками. Вот только вместо дверного «глазка» Шеди пользовался как раз камерой. Ошибка, ошибка, ошибка. Не верь камерам, если имеешь дело с вампирами, и не верь сказкам, что все сказки про вампиров – сказки. Таких как Заноза, без отражения, без тени, невидимых на фотографиях и видеозаписях, были считанные единицы. Пренебрежимо малое количество. Они считались несуществующими и в определенном смысле действительно не существовали…

Но не в том смысле, какой мог бы спасти Брюса Шеди.

Мелодично пропел звонок и после короткой паузы дверь открылась.

– Хай, чува-ак, – протянул Заноза, наслаждаясь мощным зарядом эмоций венатора, среди которых преобладали удивление и страх. – Впусти меня. Не держи гостей на пороге.

Он знал, что имеет дело с чем-то вроде себя, с кем-то вроде себя. С тем, кто способен поиметь чужой мозг и защитить собственный. Поэтому врезал дайнами с силой, рассчитанной на вампира или фейри. Чтобы наверняка. Почувствовал, как чужой удивленный страх сменился такой же удивленной радостью и интересом.

Многовато радости, а интерес так вообще зашкалило – воздействие оказалось слишком сильным. Но теперь уже назад не отмотаешь. Да и ладно.

– Конечно, – сказал Шеди, – входи. Как тебя зовут?

Приглашение требовалось повторить еще дважды, но по обе стороны от Занозы материализовались Турок и Ясаки, буквально вдавившие в квартиру Вимеза и оттеснившие Шеди в глубину светлой прихожей.

– Ну? – Турок обернулся к Занозе.

– Пригласи меня, блин, – для убедительности пришлось дважды пнуть невидимое силовое поле над порогом, – где восточное гостеприимство?

Просить приглашения всегда было противно.

Хрен поймет, почему. Противно, стыдно, а еще Заноза всегда мерз, пока не переступал порог. И, да, таких как он – неспособных войти в чужой дом – тоже были единицы.

Их тоже как бы не было.

Но Турок не удивился и обошелся без комментариев:

– Входи-входи, – сказал он, повторив приглашение именно столько раз, сколько требовалось, – чувствуй себя как дома.

Вимез не удивлялся ничему. Дайны убедили его в том, что Заноза знает, что делает и в том, что все, сделанное Занозой – хорошо и правильно. Эффект мог продержаться целую вечность, но Вимез столько не протянет – среди завсегдатаев «Золотого Шмеля» были не только прекраснодушные музыканты и поэты-декаденты, сидящие на отборной дури, но и те, для кого разделаться с венатором доставит радость и не составит труда.

Шеди успел удивиться.