Врагов выбирай сам. Цикл об Артуре Северном

Вроде, трех лошадей сразу сбыл, но ведь не за те деньги, на какие рассчитывал. Вроде, ордену Храма продал, но уж больно храмовник злой попался: даже если понравятся лошадки, все равно не доложит у кого купил.

Альберт Северный… Не переводятся дураки!

Что за люди? Думают, чтоб героями стать, одного имени хватит. Наслушаются сказок и туда же, подвиги совершать. То пьянку с дебошем, то беспорядки на кладбище, а то девок портят за раз по дюжине…

Представив себе сразу дюжину порченных девок, купец нехотя допустил, что это-то, пожалуй, за подвиг сойдет.

Но тут же решил, что новоявленный Альберт Северный на такое вряд ли способен. Этаких геройств, если песням верить, даже за братцем его не водилось. А тот по бабской части силен был – не чета нынешним.

Артур же позабыл о купце сразу, как только расплатился за лошадей. Первым пунктом в списке дел на сегодня у него значилось посещение церкви, и кто же виноват, что попалась по дороге меняльная контора? И конные ряды какой-то умник из муниципалитета перенес с Навозной площади на Стеклянный пустырь, то есть, опять-таки, чтоб по пути из «Звездня» до церкви святого Михаила мимо не пройти.

Ну, строго говоря, сам виноват, сэр рыцарь: когда в храм идешь, на мирскую суету отвлекаться не следует. И скажи на милость, сэр Артур Северный, давно ли тамплиеры ходят в дом Божий с тремя пудами золота в рюкзаке?

Ладно, следовало признать, что в контору Бердничека – о ней вчера хорошо отзывались два заглянувших в «Звездень» пожилых хайдука – зайти собирался.

Ну, а где одно, там и два. Семь бед – один ответ. Не согрешишь – не покаешься…

Артур с любопытством разглядывал стены домов, как знакомым улыбаясь горгульям, зевавшим на водостоках, провожал глазами редкие в этот ранний час экипажи…

Изменился Шопрон.

Вчера еще… сто лет назад… дома здесь стояли пустые, похожие на черепа с угрюмыми окнами-глазницами: стекла, едва лишь хозяева за порог, тут же вынимали предприимчивые соседи. Слишком смелые, чтобы уезжать. Или слишком глупые.

А по мостовой бродили мертвяки. Безопасные днем, но до крайности неприятные. Они пахли… И они были голодны. И по ночам они убивали.

На Стеклянном же пустыре, как раз на месте конных рядов, было тогда кладбище. Хорошее кладбище, дорогое, с зелеными деревьями, которые заботливо поливались за счет будущих покойников, с мраморными усыпальницами в тени этих деревьев, с фамильными склепами. С великим множеством покойников настоящих, тоже дорогих. И тоже голодных.