Врагов выбирай сам. Цикл об Артуре Северном

Ну, как пожелаешь благородный сэр, пусть будут чернецы, – отхлебнув вина, он откинулся на спинку кресла, – кстати, что ты сам о них скажешь? Хорошие люди?

– Я же ничего не знаю, – дипломатично ответил Артур, – да и вообще, не мне судить.

– А ты не суди. Мне твои ощущения интересны. Мм?

– Ну… монахи. Не знаю… лишние они на заставах.

– Угу, – сэр Герман задумался, потом сообщил: – много я рассказать не могу, набросаю лишь картинку. Понимаешь, почему?

– Чтобы я сам подумал.

– Именно. Взгляд у тебя не замылен, и выводы делать ты умеешь.

Разберешься сам, поможешь разобраться и мне тоже. Согласен?

– Согласен, – Артур вздохнул, – ладно, рассказывайте.

– Ну, что ж. В году двести четырнадцатом от Дня Гнева, или в две тысячи двести пятнадцатом от Рождества Христова, короче, двадцать лет назад тогдашний митрополит возжелал, чтобы у церкви появились свои бойцы. Орден Пастырей – воители с Диаволом за души человеческие. Сказал – сделал. Причем, на удивление быстро. На данный момент боевиков во славу Божию шесть тысяч человек, разбросанных, так же как мы, по всей Единой Земле.

Определить их цели и задачи затруднительно. Я бы сказал, что Пастыри суют свой нос во все. Просят их об этом или не просят – они вмешиваются. В стычки с эльфами, в охоту на колдунов, в ловлю преступников… в управление герцогством. Его Высочество с некоторых пор прислушивается к их советам. Странные это люди, Арчи, – командор грел кубок в ладонях, – их считают святыми. И, знаешь, иногда я задумываюсь, а вдруг и вправду.

– Они творят чудеса? – спросил Артур, пропустив «Арчи» мимо ушей. Сэр Герман называл его так раньше, называет сейчас. Сэру Герману можно, – если да, то…

– Может быть, это и чудеса, – командор покачал головой, – как ты верно заметил: судить не нам. Но плоть они усмиряют, аж страшно делается. Не моются. Совсем. Вода, мол, есть драгоценность, важнейшая из всех, и грешно расходовать ее на ублажение плоти. Пить – это пожалуйста: поддержание жизни в бренном теле угодно Господу.

А мыться – уж лучше ближнего убить. Целибат вот блюдут, и других призывают.

– У нас тоже целибат.

– У нас жениться нельзя, – уточнил сэр Герман, – да и то, лишь в том случае, если до пострига не успел. Пообещав свою верность Богу, ты уже не можешь ничего обещать женщине, и один мой знакомый юноша вовсю этим пользуется. А у них, Арчи, целибат. Настоящий. Они вообще не знаются с женщинами, – командор улыбнулся, – и за тридцать лет не было ни одного нарушения.