Врагов выбирай сам. Цикл об Артуре Северном

В конце концов, сэр Теодорих делает то, что должно. И делает, надо сказать, правильно. Сказок лишних не рассказывает, зря не запугивает, но и легкомыслия пагубного не допускает. Невеселое, конечно, занятие: выслушивать то, что давно знаешь наизусть, да не с чужих слов, а испытав на собственной шкуре, однако лучше уж это, чем расспросы любопытствующих рыцарей о том, кто да откуда новичок, присвоивший себе слишком громкое имя.

Когда Артур, выйдя от командора, вернулся к посту на воротах, чтобы забрать Миротворец и свой нож, охрана отнеслась к нему уже совсем не так, как при встрече.

Рыцарь, тот самый, что прекратил едва не начавшуюся драку, представился сэром Августом. А возвращая оружие, спросил вежливо, но со странными огоньками в глазах:

– Артур Северный, тот, настоящий, не ваш ли предок, сэр Артур?

– Мой, – отрезал Артур.

Следовало бы вести себя более почтительно, но врать рыцарям было тяжело.

– А… – сэр Август прокашлялся, – а топор, простите за, может быть, неуместное любопытство, но не Миротворец ли это, сэр Артур?

– Миротворец.

Сержанты присвистнули. Все одновременно. Сэр Август строго глянул на них, и парни притихли, начали молча таращиться то на Артура, то на Миротворец, который юный рыцарь повесил обратно на седло.

– Я думаю, многим будет интересно узнать историю вашего рода, – задумчиво произнес сэр Август, – и, полагаю, раз уж вы владеете этим топором, вам найдется, что рассказать.

Ибо всем известно, что Миротворец не стал бы служить человеку, неправедно на него посягнувшему.

Артур молча кивнул, не зная, что сказать и благодаря Небеса за то, что уже завтра сможет уехать из Сегеда. По возвращении, конечно, придется что-то придумывать, но об этом пусть болит голова у сэра Германа. Командор мастер сочинять сказки, неотличимые от правды.

Сто лет назад он этим занимался, и, надо полагать, по сей день не разучился.

А на конюшне, едва успел Артур расседлать Серко, появился служка. Сунулся, было, к коню, увял под выжидательными взглядами что скакуна, что рыцаря, но уж в казармах разошелся – не удержать. Чувствовал себя хозяином. А Артура, соответственно, гостем или новобранцем, неизвестно еще, что хуже.