Овации

Я шел по улице и чувствовал себя выздоровевшим. Окончательно здоровым и сильным, насыщенным, как будто застоявшаяся кровь стала течь быстрее и ровнее. Я думал о том, сколько времени, сил и средств я потратил на многочисленные лечения. Один только взгляд незнакомого человека меня освежил и исцелил.

28.12.2017

Перекантоваться

Я находился в отпуске уже четвертый день. Отпускные получил и отметил свой отдых с одним из приятелей. Приятель ушел в запой. Жена его смотрела на меня зычно за то, что я знал, что он запойный, но все-таки ввел его в эту недельную яму.

Самое интересное, что это мой приятель предложил мне выпить за мой отпуск. А я согласился его угостить. Я молчал.

Моя жена отругала меня дважды. За то, что отметил на приличную сумму и за то, что жена приятеля и на нее смотрела волком, немым укором обвиняя наше семейство в своей беде. Мне уже неуютно было в своем отпуске. И совершенно нечего делать. Один раз выехали всем семейством в парк, покатались по водоему на лодочках, погуляли, поели каких-то новых блюд.

Все закончилось любимыми шашлыками. Жена была счастлива сидеть в теплый летний вечер вместе всей семьей. Радовалась, что готовить приходится не ей.

На пятый день отпуска я уже не знал, что делать. Любые занятия требовали материальных затрат. Мои отпускные потратили в первые три дня. Пришел друг, который работал в другом городе в охране. Ездил вахтой по две недели. Иногда по месяцу. Последний раз находился там полтора месяца.

То ли недоедал, то ли еще отчего, стал кашлять. По секрету мне сказал, что у него туберкулез. Пообещал, что будет принимать лекарства, выписанные доктором, анонимно принявшим его и прописавшим лечение. Место работы, к которому он привык, терять не хотел. Попросил меня заменить его на пару недель.

Я не привык находиться без работы. И отпуск в четыре дня стал для меня скитанием без дела. Впереди были двадцать шесть дней. Так я решил перекантоваться в охране. Документы сделали одним днем, через день я ехал в большой город поработать.

Домашние отпустили.

Я никогда не уезжал надолго. Две недели показались вечностью и мне и моим домашним. Я не привык жить вдали. Я не привык думать о еде и есть, думая о том, правильный ли человек ее готовил. Я не привык спать на чужом месте и вспоминал свою кровать, большую, удобную, застеленную красивым бельем. Я ждал момента, когда смогу вернуться, как друг попросил меня остаться еще на недельку.