Пока ты здесь

– Что ты имеешь в виду?

– Мне кажется, – смущенно отозвался Алекс, – что продолжительность дня здесь для каждого своя. Бывает, что для одного солнце мчится по небу, как олимпийский бегун, а для другого – еле ползет. И день, по ощущениям, растягивается до нескольких. Но такие – самые опасные. Устанешь, решишь поспать по привычке, а проснешься уже в темноте. Или – уже не проснешься. Тьма-то не спит.

– Звучит бредово, – честно призналась она. – А с чего ты взял, что если я все вспомню, то вернусь?

Дина поднялась из-за стола следом за своим спутником, и вопрос прозвучал тогда, когда он уже повернулся к ней спиной.

Парень остановился, съежился, приподняв плечи и сгорбившись, словно слова были чем-то материальным и ударили его прямо между лопаток, в синюю, заполненную пухом «сардельку» прошивки жилета.

– Знаю, – не оборачиваясь, глухо ответил Алекс, – потому что видел. Тех, кто успел вспомнить, и тех, кто не успел.

От его тона, от того, что он не повернулся к ней лицом, от резанувшей ухо беспомощности в голосе Дине стало не по себе, но она все же продолжила:

– Так, может быть, мне не стоит торопиться? Может быть, лучше и не вспоминать? Оставить все как есть? Ты же вон живешь себе…

Он обернулся так резко, что зацепил пластиковый стул, который отлетел в сторону, словно живой.

– Ты не понимаешь! – Лицо Алекса мерцало так часто, что у Дины зарябило в глазах.

 – Ты – точно не можешь здесь остаться, ведь Тьма уже тебя выбрала! Или поймаешь последний луч, когда все вспомнишь, или…

Он замолчал и отвернулся, шагнув к дверям.

– Пошли, – буркнул уже на ходу, – я не вру. У тебя мало времени.

Казалось бы, после еды и горячего кофе Дину должно было немного отпустить, тем более она больше не металась в этом странном городе в одиночку, но в груди продолжала дрожать тонкая струнка пережитого ужаса.

Любая мысль на тему болезненно-неразгаданной тайны собственного «я» могла эту струнку задеть. И тогда та грозила зазвенеть новой волной страха. Да и последние слова Алекса оптимизма не добавили.

Дине хотелось разного. В основном – глупого и бесполезного. Топнуть ногой, крикнуть: «Горшочек, не вари!» – и очутиться дома. Где это, дома? Да где угодно, лишь бы не здесь! Хотелось расплакаться. Снова.