Фламандская петля

Он понуро сидел на жесткой лавке у стены, когда с улицы в участок вошел отец. Бросив на Димку один-единственный взгляд, он скрылся за дверью кабинета. О чем там беседовал с ним участковый, Димка не знал и так никогда и не узнал, но, выходя, отец взглядом его не удостоил.

Захар Ильич продержал его за решеткой трое суток, что было нарушением любых правил. Еду и воду приносила уборщица тетка Зина. Поздно вечером третьего дня участковый втащил вконец отчаявшегося Димку в свой кабинет. За шкирку, как нашкодившего щенка.

Бросил на стул и сказал:

– Если хочешь провести за решеткой всю жизнь, можешь продолжать в том же духе. Если не хочешь – через два месяца призыв. Иди-ка, дурень, в армию. Там доказывай свою крутизну таким же оболтусам, как ты сам. Бате с братом ничего доказывать не надо.

Тогда эти слова Димку не тронули. В армию он ушел, чтобы и правда в тюрьму не загреметь вместе с дружками. Догнала его наука Захара Ильича много позже. И привела обратно в Малинники с погонами лейтенанта на плечах…

* * *

К утру об исчезновении Ники Бойко судачили все Малинники.

Кто-то в Тропинках видел, как среди ночи в дом Ирины Степцовой, продавщицы из «Тысячи мелочей» и сожительницы Андрея Бойко, вломилась зареванная Лидия с намерением отыскать там свою дочь. Эта фантастическая история обрастала все новыми красочными подробностями, по мере того как перекочевывала из дома в дом.

На пустыре между Тропинками и улицей Ленина до рассвета мелькали огоньки фонариков, а окрестности оглашали голоса Лидии, Андрея, таджика Холика и Сергея Царева, зовущие Нику.

К девяти часам возле свежеокрашенной двери участка собралась небольшая толпа. Ближе всех ко входу стояли супруги Бойко, старательно избегавшие смотреть друг на друга. Андрей сутулился, засунув руки в карманы, зеленая футболка с логотипом известной марки кофе потемнела под мышками от пота. Он заметно нервничал, то и дело принимаясь крутить головой, словно у него сводило мышцы шеи. Лидия, напротив, выглядела отрешенной. Химические кудряшки печально обвисли, над правым ухом в волосах застряла сухая веточка.

Женщина смотрела прямо перед собой, но, кажется, ничего и никого не видела. Под окном мялся осунувшийся за ночь Сергей Царев, рядом, сложив на груди руки, стояла его мать. На металлических перилах крыльца сидела, уткнувшись в телефон, Лариса Голубева, близкая подруга Ники. Поодаль шушукались между собой несколько любопытных зевак из местных.

Лейтенант Михайлов хмуро оглядел собравшихся.