Слепая зона

– Не злись, – прочитал он мои мысли. – Славка – хороший парень, мы с ним давно знакомы. Он занимается нашими трупами из «Уюта» и хосписа.

– Да уж, догадалась.

Дом был новым. Он еще хранил запах краски, едкую вонь пластиковой обшивки и неуловимо-пространное эхо помещения, совсем недавно бывшего абсолютно пустым. Лифт заглотил нас в просторную пасть и вознес на нужный этаж стремительно и бесшумно. Переливчатая трель звонка еще не успела стихнуть, а замок в двери уже тихонько щелкнул.

– Здравствуйте, – прямо с порога поприветствовал меня благодушный басок.

Источник звука находился выше моей макушки, и я невольно задалась вопросом, какого же роста этот друг капитана?

– Привет!

Это уже было адресовано Максиму.

– Слав, это Светлана. Света, знакомься, мой друг, Вячеслав Вощин.

Я приготовилась пожать хозяину руку, но неожиданно тыльную сторону кисти обдало теплое облачко выдоха и коснулись сухие горячие губы. Я вздрогнула и попятилась, натолкнувшись на твердокаменный, обтянутый толстовкой торс капитана.

– Очень приятно! – не заметил моего смущения Вячеслав. – Прошу вас…

Кажется, он попытался взять меня под локоть, но Максим едва уловимо шевельнулся за спиной, и танатолог отступил, шоркая подошвами по полу.

– Мы сами, – подкрепил свое движение словами капитан. – Прямо, Свет, и налево.

Нравилось мне в нем это. Но и бесило. Я не люблю навязчивое желание зрячих подчеркнуть мою беспомощность. Но с какой стати он взялся решать, когда и от кого мне принимать помощь?

Вячеслав Вощин оказался личностью совсем необычной.

И дом у него был под стать хозяину. Попав в большую комнату, мы словно вышли на лесную поляну – свежий, веселый запах многочисленных растений заполнял ее немаленький объем, сливаясь с птичьим щебетом – высоким, резким и немного сварливым.

– Что это?

Я замерла у порога.

– А это – мои питомцы. Неразлучники Авель и Каин, – отозвался хозяин леса из глубины комнаты.

– Протяни руку, – шепнул капитан, и я послушно выставила ладонь.

За указательный палец немедленно уцепились острые коготки, я согнула ладонь лодочкой, и в нее скатился суетливый пушистый комочек с быстро трепещущим сердечком под хрупкими, невесомыми перьями. Улыбка сама собой смыла все мое недовольство вечерней прогулкой неизвестно куда. Я повернулась к Максиму, потом – к Вячеславу. Восторг и умиление требовали выхода.