Душевные тайны. Книга первая

Девчонки подбежали к ребятам. Я осталась стоять на ступеньках.

– Что случилось? Они же друзья.

– Девку какую-то не поделили.

Возбужденные голоса шмелями гудели в моей голове.

– Хоть бы путёвую, а то шлюху какую-то. Говорят, он её во второй вечер чпокнул.

– Кто говорит?

– Да он же и говорил. Сразу и бросил её. Сказал – берите, кто хотите. Мне не надо. Уже все.

За звоном колокола в моей голове я едва различала слова.

– А как она, ничего?

– Приезжая какая-то. Бабке на лето родоки сбрасывают.

Набат в голове рос, как девятый вал. Кровь прилила к лицу. В ушах стучали молоты. Руки сжались в кулаки.

– Так шлюхи и получаются. Нарожают, а воспитывать – дудки.

– Алкаши, наверное. Там и мать шлюха такая же.

– Какая мать, такая дочь.

– Так она теперь всем даёт?

Этого я вытерпеть не могла. То, что какой-то мудак льет на родителей грязь, привело меня в чувство. Я повернулась к стоящим рядом парням.

– Эта шлюха – Я! И я действительно даю всем, кто попросит. Ты очень сильно попросил и я, конечно же, дам тебе.

Так же, как дала Серёже, – и со всей силы двинула в челюсть.

Детские потасовки привили определённые навыки. У моего кулака был замечательный отработанный годами тяжёлый апперкот. Мудазвону повезло. Стоящие впереди тела смягчили падение. Остановиться уже было невозможно. Догнала кувыркающееся тело, села на грудь и начала месить его с обоих кулаков.

– Это тебе за шлюху, это тебе за «родоки» сбрасывают, это за алкашей.

Я с удовольствием наносила удар за ударом, испытывая настоящее наслаждение.

Очень глубоко в душе я ненавидела насилие и дралась только по крайней необходимости. Но в этот раз плотина, сдерживающая эмоции, рухнула, и каждый взмах приносил огромное облегчение.

– А это, мудак, за то, что твой поганый рот посмел вообще что-то вякнуть про мою маму!

В последний удар вложила всю оставшуюся обиду. Он лежал неподвижно. Глаза были закрыты, а лицо превратилось в кровавое месиво. Я никогда никого так жестоко не била.

Да и вообще давно никого не била. Лёгкие взрывались. Силы покидали меня. Поднялась на ноги. Шокированная молодежь онемела. Вокруг было удивительно тихо, и только легкое постанывание избитого парня нарушала эту звенящую тишину.

– Ну что? Я тебе достаточно дала? Или ты просил больше? – тяжело дыша, я еле выговаривала слова. Тело что-то промычало.

– Не поняла.

Легкий удар носком туфли побудил зашевелиться.

– Хватит, – просипел беззубый рот.