Разгадать загадку

На ее лице большими буквами было написано: «У меня столько самомнения, что тебе, парень, и не снилось!»

Илья видел, что она не притронулась к еде, зато сам с большим аппетитом проглотил гамбургер. И поскольку мисс Острая-на-язык вновь принялась играть в молчанку, заговорил сам:

– Я собираюсь остановиться под Полтавой, чтобы переночевать. С утра отправлюсь дальше. Вы не упоминали своего конечного пункта назначения. Возможно, это новый вид развлечения для избалованных жительниц столицы – колесить вдоль страны с незнакомцами, делая вид, будто в гараже их не ждет своя собственная роскошная машина, – не знаю.

Надеюсь, вы отдаете себе отчет, что не всякий попутчик будет держать руки при себе… особенно, когда вы одеты подобным образом?

– Вам надоело мое общество? Или боитесь, что даже святоша вроде вас склонен к соблазнам? – Диана откровенно обиделась, когда догадалась, что Игнатьев пытается от нее избавиться, а попросить его оставить ее она не может. Платить-то ей, действительно, нечем.

– Даже святоши грешат, Мистери, – ответил он, не отрывая взгляда от лобового стекла.

Эта Мистери откровенно бесила, в то время как ее чертова родинка сводила с ума. Странное сочетание.

– По-моему, для этого вы слишком здравомыслящий.

– Я такой, каким стал благодаря влиянию университета, профессии и ряда других обстоятельств, – объяснил он коротко.

– Вроде женщин, – растолковала Диана «другие обстоятельства», о которых ее попутчик решил умолчать; она позволила себе немного расслабиться, поскольку разговор принял другое направление.

– Ну так что же? – подтолкнула она к продолжению прерванного разговора. – Чего в результате добились университет, профессия и женщины? Кстати, какой университет вы заканчивали?

– Киевский национальный.

– И кто из нас столичный житель? – Она цокнула.

Илья случайно поймал ее взгляд в зеркале. Если бы Мистери сняла свои дурацкие очки, он бы постарался понять, что твориться в ее прекрасной голове. Она намеренно лишала его этой возможности, очевидно, из страха, что он раскусит ее в ту же секунду.

– Вы вообще знакомы с кем-то из писательской братии?

– Слава Богу, нет!

– Вам и впрямь повезло: мы – странный народ, мягко выражаясь. Почти у каждого скрытый или явно выраженный «синдром Франкенштейна», – выразился он с помощью термина, который когда-то давно был придуман женой. – Не верите? Старина-Кинг по этому поводу сказал очень точно: дескать, в душе каждого писателя есть что-то, непреодолимо влекущее его к безумию.