Колыбельная для смерти

Оставалось уповать на то, что они успеют до дождя. Дина подняла воротник и спрятала в шарф нос. К счастью, Дэн припарковал машину прямо напротив закрытых ворот. Она еще успела понадеяться на то, что на территорию бывшего пансионата они попасть не смогут. Но следом увидела валяющийся неподалеку от забора замок со сломанной дужкой и тихо вздохнула. Весенин тем временем уже налег плечом на ворота, те с натужным скрипом поддались и приоткрылись ровно настолько, чтобы в образовавшуюся прореху смог протиснуться нормальной комплекции мужчина.

Дине ничего не оставалось, как последовать за ним. На возражения не оставалось ни сил, ни желания. Проще позволить увлекшемуся Весенину сделать так необходимые ему снимки и наконец-то поехать в теплое и чистое кафе, чем вступать на пронизывающем ветру в бесполезные споры.

– Никогда, слышишь, никогда я больше не навяжусь тебе в соавторы! – прошипела она Весенину в спину и тем самым немного отвела душу. Дэн ее то ли не услышал, то ли сделал вид, что не расслышал, расчехлил камеру и наставил объектив на обшарпанное, все в темных пятнах то ли сырости, то ли облупившейся краски, здание.

– Дэн, давай я тебя на крыльце подожду, – предложила Дина, когда друг, вдоволь наснимав фасад и двор, попытался открыть входную дверь.

– Дин, не дури. Дождь начинается! И ветер сильный.

– Это ты не дури, – резко ответила она. – Давай уже вернемся! Погода и правда не шепчет.

– Я хочу заглянуть внутрь. Поснимать там.

– Поснимать что?! Кучи строительного мусора и крыс?

– Дин, пять минут.

Только туда и обратно. – Весенин открыл дверь и сунулся в темный проем.

– Вот же неугомонный!

– Мне это нужно для книги. После разговора с Марьей Васильевной возникли кое-какие идеи. Закончу сценарий и сяду за детектив.

– Боюсь, что такими темпами ты сценарий и не начнешь! – проворчала Дина и все же отправилась за Дэном следом.

Внутри царил серый сумрак, отчего все предметы виделись черно-белыми и размытыми. Запах сырости, пыли и кошачьей мочи моментально забился в нос, к горлу подкатил ком липкой тошноты.

Дина прикрыла рот и нос шарфом и подышала в пахнущую духами ткань. Что там рассказывала Дэну Марья Васильевна об этом пансионате, она так и не услышала – не прислушивалась, но отчего-то ей стало не по себе, словно в этой зловещей тишине обитали призраки. Даже не призраки, а эфемерные отпечатки силуэтов, едва уловимые не столько взглядом, сколько обонянием, как полуразвеявшийся шлейф духов.