Ледяной поцелуй страха

Аллея привела их к небольшой площади, в центре которой с высокого постамента вождь мирового пролетариата указывал знакомым жестом путь в светлое будущее. Находившийся за памятником белокаменный дом и правда оказался зданием администрации. А справа от него примыкало другое, тоже двухэтажное, с крупной надписью «Гостиница «Советская». Освещенные на нижнем этаже окна вызвали у путешественников коллективный вздох облегчения.

– Не заблудились! – обрадованно провозгласил Андрей.

– И, кажется, не закрыто, – поддержала его рыжая.

Они поднялись по трехступенчатой каменной лестнице на крыльцо, и Андрей толкнул выкрашенную в белый цвет деревянную дверь. На него пахнуло знакомым и забытым запахом. Это был особый аромат советского детства. Так пахло в фойе Дома культуры, и запах этот не исчез, даже когда все поменялось и по субботам вместо «Ералаша» стали крутить первые западные триллеры, а по вечерам устраивать дискотеки. Холодный запах мрамора, ковровых дорожек, деревянных дверей, пыльных бархатных портьер.

Вдохнув этот подзабытый запах, Андрей подумал, что название гостиницы очень символично, и с его языка едва не сорвалось восклицание, обращенное к девушкам: «А помните?..» Он осекся, решив, что начало их школьной поры как раз пришлось на финал советской эпохи. Их вряд ли принимали в пионеры, они уже не носили на школьных фартуках октябрятские звездочки, да и сама форма к тому времени, когда девушки пошли в первый класс, наверняка уже была отменена. Ему внезапно стало одиноко. Одиночество ведь – это еще когда не с кем разделить воспоминания.

За стойкой напротив входа сидела женщина, при виде которой захотелось вытянуться в струнку, потому что она очень напомнила Андрею Фурию – школьную директрису, которая нагоняла страх не только на учеников, но и на педколлектив. На ней даже было платье того же фасона, туго, словно наволочка подушку, обтягивающее тело. Голову администраторши венчала «хала» из крашеных хной волос, а жирные стрелки на верхних веках не столько подчеркивали глаза, сколько делали взгляд более жестким.

Андрей даже заробел, когда женщина вперилась в него взглядом. Он приблизился к стойке и нарочито веселым голосом, которым надеялся смягчить даму, сказал:

– Доброй ночи! У вас есть свободные номера для нескольких пассажиров сломавшегося автобуса? Такая беда приключилась: ехали мы и не…

– Сколько? – сухо перебила его администратор.

– Что «сколько»? – не понял он.

– Номеров сколько?

– Два, – ответила за него рыжая.