Стеклянный омут

И жестом собственника положил своей спутнице руку на талию, как раз на ту голую, позолоченную в соляриях полоску кожи между топом и шортами.

– Час-полтора в зависимости от пробок, – сказал Иван. Что ответил Олег, Рита уже не услышала, так как скрылась в машине.

С горечью, но уже не полынной, как в былые времена, а кофейной, подумала о том, что Олег все так же хорош собой, как и в их первую встречу. Как и во все их встречи, отделенные друг от друга полугодовыми промежутками. Время идет его мужественной красоте на пользу, делая ее все выдержанней и крепче – как каждый год коллекционному вину.

Рита видела Олега в разных образах – и в деловых костюмах, и в протертых джинсах и свитере с выпущенными петлями (смелый дизайнерский ход!), и в ярких рубахах, идеально идущих к его цыганским глазам. Олег одинаково гармонично чувствовал себя в любом амплуа: бизнесмен, студент, латинос, цыган-кочевник… Только одна роль ему никак не удавалась – роль хорошего парня.

Хорошие девочки любят плохих парней…

Сегодня он выбрал рокерский стиль: длинные волосы цвета воронова крыла завязаны в хвост, черная кожаная куртка надета на майку с изображением известной рок-группы, синие вытертые джинсы классического кроя, грубые ботинки с заклепками. Ему куда больше «Сааба», подходящего скорее менеджеру среднего звена, пошел бы мотоцикл. Как и ветер, целующий его в темные обветренные губы. Как и машинное масло на жилистых руках. Как и бандана, усмиряющая густые волосы.

Как и длинноногая спутница в кожаной мини-юбке и «косухе», сидящая за его спиной.

– Ну, что я тебе говорила? – прошипела ей вдруг на ухо Лика, безжалостно возвращая из фантазий в реальность. – Нечего было и выходить.

– Молчи уж, – огрызнулась Рита.

– Я-то молчу, молчу… Не глупи, сестра. Зачем нам такой кентавр?

– Почему… кентавр? – удивилась Рита, и такое сравнение сестры разогнало тучи, набежавшие было на ее настроение.

Почти через полтора часа, покинув Московскую область, они наконец-то свернули с трассы на проселочную дорогу и, то подпрыгивая на ухабах, то ухая в ямы, въехали в притулившуюся с краю огромного распаханного поля деревню Сидоркино.

Деревня их встретила неухоженным «лицом»: полусгнившим срубом колодца и тремя почерневшими избами, глядевшими слепыми окнами с выбитыми ветром стеклами, косившимися друг к другу, будто ища поддержки.