Яблоневый сад для Белоснежки

Через неделю после торжества муж вернулся в Испанию, а я осталась ожидать визу, которая бы позволила мне въехать в страну, чтобы здесь уже подавать документы на жительство.

Вот такие воспоминания нахлынули на меня, когда я вновь, во второй раз, смотрела на распростертый у моих ног солнечный город. Мы провели на горе, наверное, целый час, отдавшись охватившим нас сентиментальным чувствам и вспоминая мою первую поездку в Барселону, нашу свадьбу и тот день, когда Антонио попросил моей руки.

– Это красивый день, кариньо, – сказал он мне, когда мы уже сели в машину, чтобы отправиться на поиски ресторана.

И я согласилась с ним, не уточняя, какой день он имел в виду – сегодняшний или тот. Эти два дня будто слились в один, одинаково красивые и счастливые.

После, во время обеда в ресторане, когда мы уже ожидали десерта, Антонио вдруг сказал:

– Ми должен идти домой, Даш-ша. Скоро.

– Уже? – огорчилась я. Возвращаться домой мне не хотелось, я надеялась, что мы отправимся еще куда-нибудь, например, прогуляться по центру Барселоны.

Но муж, прочитав так явно написанное на моем лице разочарование, улыбнулся:

– Это сюрприз, Даш-ша. Ты хочешь знать испанский?

Странный вопрос! Не просто хочу, это необходимость.

– У тебя есть учи-тель-ница, – важно произнес Антонио, тщательно выговорив последнее слово.

– Уже?! – не поверила я. В письмах эту тему мы обсуждали, что мне потребуются курсы или преподаватель. Похоже, Антонио решил эту проблему куда оперативнее, чем я ожидала.

– Уже! Сегодня она придет к тебе. Ми должен идти домой, кариньо. Ти довольный, да?

– Ух! – выдохнула я вместо ответа и засмеялась.

– Поцелуй, – указал пальцем на щеку Антонио, и я, обняв его, с чувством оставила отпечаток губ на его коже.

– Сюда. – И он указал на свои губы.

– И сюда, – со смехом согласилась я и одарила его долгим поцелуем. Мое настроение отплясывало самбу. Я не пожалею целую горсть монеток-очков в мешочек моей «влюбляемости» в мужа. В этот раз мне казалось, что мой воображаемый мешочек уже полон до краев и я, без сомнений, влюблена в Антонио.

Любовь Федоровна – так звали мою учительницу испанского языка – оказалась женщиной немолодой, но при этом очень энергичной, перенявшей за годы жизни здесь испанскую манеру говорить громко и быстро и европейское предпочтение при выборе одежды в сторону простоты и удобства. Одета она была в свободные джинсы и легкую куртку-ветровку поверх блузы.