Ну, почему так?

В какой бы одежде она его не видела, ему все шло, все было подобрано со вкусом. Создавалось ощущение, что у него есть свой камердинер.

Когда Лера стала разрезать кусок мяса, ловко орудуя вилкой и ножом, то Роман заметил, что руки девушки слегка дрожат. Он налил ей вина в фужер, соприкоснувшись с её пальцами, когда передавал его. Пальцы девушки были холодными. Он потянулся вперед и нежно сжал её ладонь – просто лёд. Девушка нервно выдернула руку и нахмурилась. Его прикосновения выбивали у неё твёрдую почву из-под ног.

– Лера, если тебе холодно, ты могла сказать, – он прищурился, разглядывая непроницаемое лицо девушки. – И прекрати опять играть в молчанку! – вспылил он, бросая нож и вилку в тарелку. Тарелка разлетелась вдребезги. Лера вздрогнула и бросила на него испуганный взгляд. – Извини, – резко произнёс он. – Но ты постоянно выводишь меня из себя. Неужели нельзя просто поговорить со мной и провести время в приятной атмосфере?!

Лера замерла на несколько секунд, приходя в себя от его вспышки гнева и неожиданной встречи.

Увидев его сегодня в клубе, она растерялась и не знала, как себя вести с ним.

Девушка прочистила горло и серьёзно посмотрела своими голубыми глазами на раздражённого мужчину. Её замешательство уже прошло и она обрела дар речи. Чеканя каждое слово, Лера произнесла:

– Я ведь в прошлый раз ясно выразила свою мысль – я не хочу тебя видеть, слышать и вообще иметь что-то общее. Но тебе ведь на это всё равно.

Ты продолжаешь беспардонно врываться в мою жизнь, копаться там, выворачивать её наизнанку! Прекрати меня преследовать!

Клевцов откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди. Кто-то из официантов быстро прибрался на столе, унеся испорченные рассыпавшимися осколками закуски.

– Не могу, – спокойно произнёс он, дождавшись, когда они снова останутся наедине. – Ты мне нравишься, – Роман по глазам девушки видел, что она не совсем понимает его. – Да, я поступил не честно, – признался он, поднимая руку вверх, как будто давал клятву, – загнал тебя в угол, надеясь, что ты обратишься за помощью ко мне.

Я помогу и буду твоим героем, – в его голосе слышалось недовольство собой. – Но ты вместо этого скрылась в неизвестном направлении. Точнее, в известном, – с досадой он поправил сам себя, махнув рукой. – У нас никак не получается с тобой наладить дружественный контакт. Пришлось пойти на уловки.