Сказка древнего Чиргара

Ашур, задумавшись, стоял у окна, выходящего в сад. Где-то за деревьями был тот самый дворик, в котором он встретил Гюзель. Чувства Ашура были в смятении: он хотел увидеть и помочь Гюзель, и не знал, возможно ли это.

Хитрый визирь начал с уважительного поклона и заискивающего взгляда. Ашур был так молод и не опытен, что принял всё за чистую монету.

– О, достопочтенный принц Шахрир! Свет очей наших! Я пришёл выразить Вам своё восхищение. Эмир доволен Вами и послал меня передать о своём благорасположении. Не угодно ли Вам выказать какое-нибудь Ваше желание, чтобы я мог с глубочайшим удовольствием выполнить его для Вас.

Ашур недолго задумался. Он так верил в благоволенье своей судьбы, ему казалось, что год назад он уловил звук небесной флейты, и теперь малейший намёк на этот звук воспроизводил всю мелодию в его воображении.

– Достопочтенный Али Паша, я хочу задать Вам вопрос, точнее два вопроса.… Что будет с теми наложницами, которых привёз сегодня фархидский посол?

– Ничего такого, что не было раньше.

Эмир сегодня или завтра вечером выберет лучших или лучшую, а остальных подарит своим приближенным или просто оставит служанками в гареме.

– А можно как-то, – тут Ашур замялся, – повлиять на судьбу одной из них?

– Принцу кто-то знаком? Когда же Вы успели? – визирь на мгновение улыбнулся, но тут же лицо его стало совершенно серьёзным. – Если это станет известно эмиру, то вашу пассию ждёт верная смерть.

– Нет, нет! – Ашур замахал рукой. – Это я так, просто любопытно. Любопытно просто.

Обменявшись ещё несколькими незначительными фразами, визирь ретировался.

«Да, безумие и мудрость простодушны. Только безумие речистей. Окончательно стать мудрым – это замолчать и не искать больше смысла в словах, – так мудрёно думал визирь, перебирая свои чётки и медленно прогуливаясь по дорожке дворцового сада. – Но до такой мудрости я могу и не дожить. Сейчас мне пригодятся только фокусы и головоломки, немного притворства и игра ума. Возможно, это путь, если не к вечному, то, хотя бы, обозримому во времени спасению моей бренной жизни».

Дефилирующие совсем рядом павлины с атласно-синими головками и грудками, волочившие по траве изумрудные хвосты, будто поддакивали его мыслям своими резкими негармоничными голосами.

«Простодушие»…, да, это, пожалуй, самое точное, что можно сказать о том, как нечаянно Ашур выдал тревогу своего сердца. Хотя сам себе он казался весьма умным и деятельным – ведь он желал найти средство, как помочь Гюзель.